Селгарина прервала трель мобильника.
— Слушаю, — холодно сказал он, и вдруг его лицо преобразилось.
— Это ты?
Ресницы Селгарина затрепетали, на губах промелькнула нежная улыбка. Катино сердце сжалось от восторга и необоснованной ревности — она даже не представляла, насколько может быть обаятелен ее настоящий босс.
— Да, выезжаем. Через пять минут, — сказал он и сунул мобильник в карман.
— Всё, пора ехать, — сказал он.
В холле Селгарин выдал Кате длинный легкий плащ. Но на нее все равно оглядывались — и в холле, и на автостоянке.
— Меня все принимают за невесту! — развеселилась Катя. — Только букета не хватает. А вас, наверно, принимают за жениха…
— Скорее, шафера, — непонятно улыбаясь, отвечал Селгарин.
— Вы меня похищаете? — Катя кокетливо стрельнула глазками, забыв о предположительно нетрадиционной ориентации шефа. — Тайный брак, как в «Кавказской пленнице»?
Селгарин только посмеивался, выводя машину на трассу.
— Я просто хочу, чтобы кое-кто был сражен вашей красотой. А насчет букета вы полностью правы — купим его по дороге. Это важно. Образ должен быть целостным.
Катю его слова почему-то встревожили. И еще она вспомнила, что так и не узнала, где в квартире телефон, и не позвонила Лейке.
Попросить мобильник у Селгарина она постеснялась.
Глава сорок восьмая
Штурм
Решили как-то два горных тролля выпить. Распечатали бочку эля, поймали мастера спорта по альпинизму — на закусь, разлили по лоханям.
— Ну, давай за здоровье! — говорит один. — Здоровье — это главное.
— Не-е, — мотает башкой другой. — Вот этот, — кивок на закусь, — он здоровый был. И что, помогло ему здоровье? Нет, давай лучше за удачу!
Карина привезла их в Дубки и сразу уехала. Карлссон ее отпустил.
Так что к особняку они подошли втроем. Вернее, вчетвером. Где-то поблизости незримой тенью крался Хищник.
— Это точно здесь? — спросил Карлссон, разглядывая высокий каменный забор.
— Точно, — подтвердил Дима.
— Хорошо. Теперь уезжайте в город и ждите нас там, — безапелляционным тоном объявил Карлссон.
— Как это? — растерялась Лейка.
— Так.
Лейка глядела на огромные бицепсы Карлссона, обтянутые рукавами черной футболки. Они были не круглыми, как у обычного мужчины, а какими-то… квадратными. Но сам Карлссон почему-то вызывал ощущение округлости. Он был чем-то похож на тот каменный шар в фонтане, который на Малой Садовой… Лейке ужасно захотелось потрогать его. Не шар, конечно, Карлссона. Ощутить ладонями твердые и горячие мускулы, вдохнуть запах нагретого камня… Его запах…
Но она не могла не то что обнять его — просто подойти. Он так стоял… В общем, сразу было видно, что он — отдельно. Мысленно он, наверное, уже там, по ту сторону стены.
— Карлссон, можно я останусь? — попросила Лейка.
Карлссон посмотрел на нее:
— Зачем?
— А если тебя… опять? — почти жалобно проговорила Лейка. — Как тогда, на крыше?
Взгляд Карлссона потеплел. Но он покачал головой:
— Нет. Уезжайте. Сейчас.
— Пошли, Лейка! — Дима потянул ее за руку.
В отличие от Лейки он не горел желанием присутствовать при штурме особняка.
Лейка подчинилась. Они двинулись к автобусной остановке. Дима что-то говорил — Лейка не обращала внимания. Она не то чтобы думала — скорее прислушивалась к себе. Они уже почти пришли, когда Лейка остановилась.
— Ты чего? — удивился Дима.
— Я тебя не понимаю, — заявила Лейка. — Они будут спасать твою девушку, а ты спокойно поедешь в город?
— Ты с ума сошла? — поинтересовался Дима. — Ты меня ни с кем не путаешь?
— Возможно, — согласилась Лейка. — Раньше я не думала, что ты такой трус.
— По-твоему, я трус? — Дима повысил голос. — Это потому что я не пошел штурмовать этот забор? Да, не пошел! И не пойду! Потому что я не такой пуленепробиваемый, как твой Карлссон! Потому что я не могу перепрыгнуть через трехметровую стену, как через скамейку! Потому что толку от меня там не будет никакого! Меня просто убьют, понимаешь? И кому от этого будет лучше? Кате?
— Я поняла, поняла, — сказала Лейка спокойно. — От тебя все равно не будет толку, я поняла. Тебя не убьют, не беспокойся. Иди, уезжай. Я остаюсь.
Дима покосился на остановку — там уже собралось человек пять.
— Иди, иди, а то места в маршрутке не хватит! Иди, что ты стал! — На этот раз кричала Лейка.
— Ну ты и дура, — тоскливо произнес Дима. — И я тоже дурак. Ладно, пошли обратно. Два идиота…
Лейка встала на цыпочки и чмокнула его в щеку.
— Не бойся, — сказала она. — Все будет хорошо. Пошли!
Им повезло — дойти они не успели. Сначала полыхнуло ослепительно — даже из-за поворота видно было вспышку. А через миг грохнуло так, словно полпоселка провалилось под землю. Все окрестные вороны тут же истошно закаркали. Потом захлопали выстрелы, совсем негромкие — сквозь заложившие уши «вату».
Дима схватил Лейку за руку и увлек под деревья, едва не сбив с ног бабку, уронившую сумку с пустыми бутылками.
Выстрелы прекратились. Некоторое время было относительно тихо — даже вороны унялись. Бабка тоже перестала ругаться, подобрала сумку…
Жуткий, пробирающий до костей вой пронзил воздух.
— Ой лишенько! — пискнула бабка, снова уронила сумку. Бутылки рассыпались.
Лейка вцепилась в Димину руку.
— Хищник? — одними губами спросила она.
Дима кивнул.
— Они его убили… — прошептала Лейка. Ее трясло.
— Или он — их… Пошли, посмотрим? Нет, лучше я один схожу, а ты тут посиди, вон, на бревнышке.
— Нет, я с тобой! — Лейка вцепилась в Димину руку.
— Лейка, успокойся! Нечего тебе там делать. Тем более, этот Селгарин тебя видел, а меня — нет! Всё! — Дима решительно освободил руку. — Сиди тут, никуда не уходи!
Лейка опустилась на бревно, закрыла глаза. Карлссон, Карлссон… Ну почему все так страшно…
* * *
Карлссон слезящимися глазами смотрел на распластавшегося на бетоне Хищника. Он не мог поверить в то, что это сделали люди. Только теперь он по-настоящему осознал: действительно наступили новые времена.
— Руки! — Человек в маске (человек — не сид!) ударил Карлссона стволом автомата в спину, двое других выкрутили руки. Карлссону ничего не стоило вырваться, но он не сопротивлялся. Удара он не ощутил: от шока тело его утратило чувствительность. Крика Карлссон тоже не услышал. Слух еще не восстановился, только зрение. Карлссон легко мог представить, каково пришлось Хищнику, когда взорвалась граната. Глаза и уши Хищника намного чувствительнее, чем у Карлссона. Обычная граната причинила бы намного меньше вреда, чем такая. Люди стали опасны. Слишком опасны. Для огров. И при этом сделались совершенно беззащитными перед искусством сидов. Может, не зря многие из Старших настаивают на том, чтобы уйти из этого мира, оставив его сидам. Раньше Карлссон противился такому решению. Ему казалось, что нынешняя слепота человечков дает преимущества не только сидам, но и ограм. Когда Карлссон родился, никто не мог и помышлять о том, что огр сможет жить среди людей как человек. А лет за двести до его рождения никто и не помышлял о том, что матери огров станут рожать таких, как он. Великая мудрость Старших… оказавшаяся бесполезной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
