Харчевня была маленькой и грязной, даже вывеска у входа, изображающая козла, была повреждена. Какой-то недовольный гость ударил в нее однажды пару раз топором.
Хозяин крутился около кувшинов с вином и обслуживал первых вечерних посетителей. Его жена принесла из кухни лепешки и жареных дроздов.
Клиенты, посещавшие трактир, были небогатыми. Это были простые люди, бедные путешественники, солдаты.
Они проявляли любопытство, потому что неуклюжая надпись под изображением козла сообщала, что гостей с удовольствием будет развлекать светловолосая красавица.
– Пошевеливайся и покажись гостям, – проворчал хозяин, обращаясь к светловолосой женщине, которая с угрюмым лицом стояла под лестницей.
– Оставь меня в покое, – прошипела она. – Я – патрицианка!
Хозяин оглушительно расхохотался.
– Ты забываешь, Ромелия, что на твоей правой руке выжжено мое клеймо. Теперь я знаю, почему благородный господин так дешево тебя продал. Ты строптивая, но я тебя от этого отучу. Или ты немедленно идешь в пивную и предлагаешь себя, или я возьму и изобью тебя до синяков.
– Уже иду, – проворчала она и натянула свой парик на голову. Она прошлась между столами, бросая на мужчин вызывающие взгляды. Жадные глаза следили за ее движениями.
– Новые клиенты, – закричал хозяин, и он и его жена выбежали из трактира на Виа Аппиа, чтобы поймать и заманить проезжавших путешественников.
Однако элегантный всадник с большим эскортом и легким экипажем не имел ни малейших намерений останавливаться в трактире.
Он даже на него не посмотрел.
У Ромелии, которая стояла позади хозяев в дверях, перехватило дыхание.
Это был Валериус, скакавший в Помпеи! Но кто же была дама, сидевшая в коляске? Она повернула голову, и Ромелия узнала тонко очерченный нос. Пальцы вцепились в косяк двери, она болезненно прикусила губы. Новой женой Валериуса была ее бывшая соседка Флавия!
Глава 18
Лето в Лугудунуме
– Пустите меня к ней! – Велокс в гневе и отчаянии метался перед дверью и случайно столкнулся с одной из женщин, которые суетились вокруг Зигрун.
– Мужчине здесь нечего делать, – сказала она энергично и отстранила его без всякого уважения к тому, что он принадлежал к свите короля.
– Я ведь ее муж, и ей требуется моя поддержка, – возразил он. Он не слишком надеялся на старых женщин и считал более надежным самому присутствовать в маленькой комнате, где Зигрун рожала их ребенка. Его ребенка. При этом он совсем еще не ожидал начала родов, потому что Зигрун сидела на празднестве рядом с ним, пила мед, смеялась, слушая веселые рассказы и хвастовство других воинов. Он подкладывал ей самые нежные кусочки мяса, однако Зигрун отщипнула только от ломтика свежеиспеченного хлеба.
Мужчины отдавали должное меду и ячменному пиву, и никто не заметил, что Зигрун несколько раз глубоко вздохнула и поднялась. Она покачнулась и оперлась о стену, затем попыталась выйти из зала. Одна из женщин заметила, как побледнело лицо Зигрун, и подскочила к ней.
– У тебя схватки, да, Зигрун?
– Я… я думаю, что меня хочет раздавить какой-то кулак, – простонала она, – мне нужно только выйти на свежий воздух.
Однако она чувствовала себя так ужасно, что, несмотря на всю силу воли, не смогла снова вернуться в душный королевский покой.
– Будет лучше, если мы тебя отведем в женский дом.
– У меня боли, – простонала Зигрун сдержанно, пытаясь держаться.
Велокс не сразу заметил исчезновение Зигрун.
– Где моя жена? – спросил он, едва ворочая языком.
Другие бражники вопросительно огляделись и рассмеялись.
– Уже в постели, – насмешливо сказал кто-то.
– Что? Это мой праздник. Почему же она ушла?
Велокс сердито вскочил на ноги. Однако в его комнате ее не оказалось.
Мимо него пробежала женщина с тазом теплой воды.
– Ваша жена в женском доме, – сказала она на бегу.
Велокс побежал за ней.
– Почему? Что случилось?
– Еще ничего не случилось, но скоро случится. Вы должны потерпеть.
– Почему случится? Еще рано.
– Ребенок сам выбирает, когда ему родиться, – ответила служанка и захлопнула дверь перед его носом.
В гневе Велокс забарабанил в дверь, но женщины не проявили к нему снисходительности. Рассерженно ворча, он вернулся в зал.
– Ну, где же твоя супруга? – заорали подвыпившие воины.
– В женском доме, она рожает. Прямо сейчас.
Лицо у него было довольно бледным.
– Так это же причина выпить, Велокс! – закричали они. – Тащите сюда новый мед. Мы пьем за первого ребенка нового воина!
Велоксу не оставалось ничего другого, как снова наполнить свой рог.
Ночь прошла, а Зигрун все еще корчилась от схваток, конца которым не предвиделось.
– Сколько это еще будет длиться? – спросила она в отчаянии.
– Не беспокойся, все идет своим чередом, – успокоила ее одна из женщин. – Тебе нельзя только сопротивляться боли, это замедляет роды.
Однако Зигрун умела бороться с болью – с болью от голода, от холода, от ран. Но сейчас боли были более сильными. Они налетали на нее, подобно ударам волн, мощным и непрекращавшимся. Между схватками она тяжело дышала и страшилась наступления следующих.
– Кричи, тебе станет легче, – настаивала одна из женщин.
– Нет, я не буду кричать. Я свободнорожденная из племени кимберов, я могу переносить боль…
У нее перекосилось лицо.
Женщина с упреком покачала головой.
– Ты и упрямая вдобавок. Здесь ни к чему геройство. Каждая корова знает, как вести себя, когда у нее рождается теленок, каждая кобыла и каждая собака. Только люди считают, что они умнее.
– Я что-то устала, – прошептала Зигрун. – Дайте мне заснуть.
– Нет, тебе нельзя спать, иначе твой ребенок погибнет. Он должен родиться. Вот, выпей этот чай, он усилит схватки.
Варево из листьев малины и тысячелистника было противным на вкус, и Зигрун боялась, что ее стошнит. Женщины положили на ее тело теплые платки.
Светало, однако у Зигрун все еще продолжались схватки. Выступил холодный пот, дыхание убыстрилось, губы кровоточили, потому что она искусала их от боли.
– Я хочу, чтобы все быстрее закончилось, – простонала роженица.
– Первый раз это трудно, – сказала одна из женщин. Зигрун слышала ее как бы издалека.
– Путешествие отняло у нее много сил, – заметила другая с озабоченным выражением лица.
– Позовем жрицу, она произнесет положенные заклинания.
Зигрун лежала апатично, только тело у нее содрогалось, когда наступала серия очередных схваток. Наконец появилась жрица, женщина с круглым лицом, одетая во все голубое. Она обнажила живот Зигрун и склонилась над ним.
– Ребенок лежит косо, он должен повернуться, – пробормотала она. – Я вижу свет жизни, но он слабеет. Остается не очень много времени.
