учениями, он ответил через своего пресс-секретаря, что он считает телевизионное интервью с Патрушевым доказательством того, что события, произошедшие в Рязани, были учениями.
Губернатор Рязанской области Б. Н. Любимов говорил, что ничего не знал о планируемых учениях, а Маматов заявил, что к жителям Рязани относятся как к подопытным кроликам. «Я не против учений, — сказал он. — Я служил в армии и сам участвовал в них, но мне никогда не доводилось видеть ничего подобного».
23
Волошин приехал в Рязань, чтобы осветить в печати церемонию награждения, организованную ФСБ. В то же время он воспринял происшествие как стремление ФСБ проводить эксперименты на людях. «Жители Рязани… стали участниками затянувшихся московских учений. Проведенные эксперименты были в духе великого академика Павлова, который был родом из Рязани, и они пришлись на его 150-ю годовщину. Жителей города… использовали органы управления ФСБ в качестве знаменитых павловских „подопытных собачек“». См.: Волошин П. Человек человеку — собака Павлова // Новая газета. 1999. 4–10 октября. Позже, после проверки данных, Волошин пришел к выводу, что рязанский инцидент был неудачной попыткой совершения массового убийства.
24
ФСБ утверждала, что те, кто принимал участие в «учениях», были тайными агентами и не могли появляться на публике. Однако по закону не существовало запрета на появление агентов перед журналистами. В статье 7 Закона о государственной тайне Российской Федерации, принятого 21 июля 1993 года, говорится, что информацией, которая не может считаться государственным секретом и считается секретными данными, являются данные о «чрезвычайных происшествиях и катастрофах, угрожающих безопасности и здоровью жителей и их последствиях… фактах нарушения прав и свобод и граждан… [и] факты о нарушениях закона государственными органами и деятелями». Зданович сказал, что если для проведения расследования необходимо присутствие агентов, они появятся. Однако дело, открытое в связи с рязанским инцидентом (которое, несмотря на объяснение ФСБ рязанских событий, генеральный прокурор отказался закрыть), было террористическим актом, и необходимость расследования определялась ФСБ.
25
Рязанские специалисты говорили, что взрывчатые вещества не упаковываются и не перевозятся в 50-килограммовых мешках, потому что это слишком опасно. Чтобы взорвать небольшой дом, требуется всего около 500 г найденного типа взрывчатки. 50-килограммовые мешки со взрывчаткой типа гексогена нужны только для террористических актов. Поэтому кажется вполне логичным, что три мешка, помещенные под основные опоры здания в Рязани, поступили со склада, охраняемого Пиняевым.
26
В передаче Николаева со стороны ФСБ участвовали Зданович, Сергеев и Станислав Воронов, первый заместитель начальника следственного управления ФСБ. Также присутствовали депутат Думы Юрий Щекочихин, бывший генерал КГБ Олег Калугин и Евгений Севастьянов, бывший начальник московского управления ФСБ, а также жители дома № 14/16 по улице Новоселова, следователи, независимые эксперты, юристы, защитники прав человека и психологи.
Во время этой передачи Николаев изо всех сил избегал параллелей с терактами в Москве, Буйнакске и Волгодонске. Когда один из участников поднял эту тему, он заявил: «Мы не будем это обсуждать», — и выключил микрофон. Позже Волошину сказали, что по настоянию ФСБ, как условие ее участия в программе, все дискуссии о других терактах должны быть исключены. Николаев пригласил жителей дома, чтобы они задавали вопросы представителям ФСБ.
Пожилой усатый мужчина в красной рубашке сказал:
— Это были не учения. Учения длятся всего несколько часов. Нам не разрешали вернуться в их квартиры. На следующее утро им разрешили вернуться, только чтобы переодеться, но не разрешили умываться и бриться. Больных людей оставляли в их квартирах.
Микрофон передали Здановичу, который ответил на этот вопрос:
— Это были учения. Реальной опасности не было. Позже я извинился перед жителями дома за причиненные неудобства, и Патрушев сделал то же самое. Мы можем доказать, что это планировалось заранее.
Жители дома спросили, где те люди, которые подложили мешки в подвал здания.
Зданович ответил:
— У нас работают тайные агенты, и мы не показываем их. В настоящее время начато судебное разбирательство по поводу этих учений. Если это будет необходимо в ходе расследования, они появятся. Но на данный момент мы можем разрешить, чтобы их сняли на пленку только со спины.
— В чем причина усиления внимания к данному инциденту? — спросил Николаев.
— В течение нескольких месяцев, — сказал Зданович, — не было особого интереса и публикаций. Эту тему стали опять обсуждать с самыми странными подробностями в канун президентских выборов, чтобы обвинить ФСБ в планировании взрыва, влекущего смертью людей. Такое часто используется в политической борьбе.
Седовласый мужчина спросил:
— Кто дал вам право проводить эти учения и издеваться над людьми?
— Мы проводим предупредительные учения с целью тренировки захвата самолетов, — ответил Зданович. — Такие учения проводятся с нарушением прав людей. Они проводились и будут проводиться. Насколько нарушаются права граждан, когда психически неуравновешенный человек делает анонимный звонок? Нам приходится эвакуировать здания, больницы, заводы, магазины. Это также нарушает права граждан, но защищает самое важное право, право на жизнь.
Севастьянов, принимавший участие в передаче как независимый эксперт, сказал:
— Жители здания не должны были вовлекаться в эти учения. Мы проводим предупредительные учения, но без людей в самолетах.
Затем Николаев спросил Рафаэля Гилманова, независимого эксперта по взрывам, можно ли перепутать сахар с гексогеном.
— Никто из тех, кто видел гексоген, никогда не перепутает его с сахаром, — ответил Гилманов.
— Вы допускаете, что газовый анализатор может дать неправильные показания? — спросил Николаев.
— Нет.
Затем Николаев спросил, как получилось, что Сергеев по ошибке принял поддельную бомбу за настоящую.
— Генерал Сергеев, — объяснил Зданович, — не является экспертом в вопросах взрывных устройств.
Однако Сергеев говорил лишь то, что сказал ему Ткаченко, который разминировал взрывное устройство. Поэтому Зданович предположил, что саперы были некомпетентны.
Эксперт из ФСБ утверждал, что первый анализ был произведен неправильно: небольшое количество гексогена, которое было на крышке чемодана, принесенного на место происшествия одним из саперов, попало на лакмусовую бумажку, используемую для тестирования содержания мешков, в результате чего появились данные о наличии гексогена.
В конце концов микрофон передали полковнику Чурилову, начальнику базы, где были обнаружены мешки с гексогеном. Он сказал, что не было никакого солдата Алексея Пиняева. Тогда Николаев обратился к Павлу Волошину, который находился в зале. Волошин дал послушать аудиозапись своего интервью с Пиняевым и показал присутствующим фотографии солдата.
После завершения первой части передачи стало ясно, как жителям дома № 14/16 по улице Новоселова, которые находились в зале, так и телезрителям всей страны, что ФСБ лживо описывает проведение «тренировочных учений». Дискуссия проводилась с целью прикрытия.
Севастьянов сказал, что он готов поверить, что ФСБ устроила тренировочные
