- Лечу, мое сокровище! - Султаныч находился на вершине блаженства. Это ж надо, у Злыгада подбит глаз, а любимая решила, что король косо посмотрел на него, Бабая! А глупый Далдон пугал вечно побитой мордой! Да с такой заступницей не у него, а у всех окружающих будут расквашены носы.
Хрюся смотрела на приближающегося жениха и решала: сейчас или потом? Наконец, склонилась ко второму варианту из-за опасения переноса свадьбы на неопределенный срок. Да и куда теперь торопиться? Впереди целая жизнь... Поймав прыгнувшего султаныча, принцесса величественно удалилась.
Злыгад пришел в себя сам. Сам и встал.
- Что это было? - Недоуменно спросил он и, не дожидаясь ответа, пробормотал: - Пойду, пока вижу...
Второй глаз стремительно заплывал. Неуверенной походкой король стал подниматься по лестнице. Отчетливо разглядеть ступеньки мешали треугольные квадратики, которые шариками катались туда-сюда.
- Вот оно как. - Философски изрек Далдон и наполнил кубки. - Скорей бы уж.
Мы поняли, что он имел ввиду.
Ранний посетитель
Утром, мы, как всегда, собрались в трапезной. Пока еще не в полном составе. Совсем не в полном. Когда мы с Лялечкой спустились, за столом сидел только Далдон. То ли не уходил, то ли раньше встал.
Не успели приступить к завтраку, как появился первый посетитель. Дезцип. Палач. Изобретатель. Отец Кабалки. В общем, разносторонняя личность.
- О! Привет! - Обрадовался Далдон. - Давненько ты не захаживал. А теперь, значит, на свадьбу. Дочурки твоей еще нет, но присаживайся, вместе под медовуху дождемся. Нам, как отцам невест так и так положено здесь сидеть, на почетном месте. Иди сюда.
- Не, это потом. А сейчас я с официальным визитом.
- А на хрена нам официальности? Если надо что, за чаркой скажешь, подсоблю, чем смогу.
- Ты не понял. Меня народ прислал. То ли с просьбой, то ли с ультиматумом.
- Это что-то новенькое! Ну-ка рассказывай!
- Народ не знает, бунтовать ему или так обойдется...
- А ты, значит, тоже в сомнениях или уже определился?
- Я-то что? Меня попросили. Говорят, меня ты точно не казнишь, чтобы не решил, и по нескольким причинам. Во-первых, костры отменены, а палач я единственный. Не станешь ты ценного работника лишаться. Во-вторых, даже если и станешь, что же, я сам себе башку рубить стану? В-третьих, дочки вместе замуж выходят. И, наконец, в-четвертых, только я умею крепкую медовуху изготавливать...
- Между прочим, это "наконец" - самая важная причина. Только, даже если бы и не было ни одной, все равно никого не собираюсь казнить. Говори, что там народ удумал? Да, сядь же, наконец, уже! И выпей!
Дезцип послушно присел и принял кубок.
- Народ, того, ночью отловил тех двух кардиналов, которых твои стражники вчера отбили. И теперь хотят их точно сжечь. Не отступятся. А меня прислали узнать, как ты отреагируешь? Разбегаться им по лесам от твоего гнева, или ты сделаешь вид, что ничего не заметил?
Далдон выцепил взглядом начальника стражи, затесавшегося в гущу слуг.
- Я-то думаю, что он все утро мнется, будто что-то сказать хочет, а не решается. Почему не доложил?!
- Подумаешь, два уборщика навоза сбежали. Не велики персоны, чтобы о них докладывать.
- Зато какие уборщики! Один бывший кардинал, другой князь и тоже немножко покардиналил.
- Можно подумать, что от этого навоз золотым стал!
- Ладно, хрен с тобой. Проворонил так проворонил. Что делать-то? Говорил же я, что народ не угомонится. Выходит, сам накаркал.
- Я что еще хочу сказать, - Дезцип уже сам наполнил свой кубок. - Не сгорят они ни фига. А улетят, как они, - изобретатель указал на нас с Лялечкой, - в Шайтанленд. Этих кардиналов как раз к двум оставшимся столбам прикрутили, что я зарядил.
- Ох, лучше бы сгорели...
- Почему?!
- Не понимаешь? Улетят они к едрене-фене, там им, конечно, кранты. Гостеприимный султан усадит на острые стульчики, колами называются. Оно и хрен с ними, но здесь народ что подумает? Святые. Мученики. К богу улетели. Глядишь, папики возродятся.
- Не боись! Забыл что ли, что на случай непредвиденных обстоятельств, у тебя тут черт имеется? - Лялечка помахала Далдону рукой, показывая, что она здесь. - Берусь все уладить. Ты, дядечка, передай народу, что ничего не отменяется, только немножечко откладывается. Скажи, Лялечка распорядилась.
Дезцип вопросительно взглянул на Далдона. Тот кивнул, мол, делай, как велено. Пожав плечами, изобретатель вышел.
Гомер
- Так, дальше, - чертовушка вновь кипела энергией, и я был этому только рад, - негоже, им туда порожняком лететь. Бабай!!! Ко мне!!!
Умела Лялечка крикнуть. Ох, как умела. Я даже, на всякий случай, рот приоткрыл, как в армии учили, чтобы не лопнули перепонки.
Со всех щелей показались перепуганные рожи слуг. Перепрыгивая через две ступеньки, с риском разрушить лестницу, спустилась Хрюся с султанычем на руках и тут же обратилась с просьбой:
- Лялечка, не кричи так больше, пожалуйста. У него ножки подкосились. Вдруг, негоден будет идти под венец?
- Не кричала я вовсе, просто громко позвала.
- На площади народищу! - Сообщил с порога появившийся вместе с Кабалкой Тусопих. - Всем привет. Это что, по случаю бракосочетания?
- Нет. Мы чуть попозже "Союз-Аполлон" запускать будем. А пока предполетная подготовка. Хочешь, руководителем назначу или председателем госкомиссии? - Предложила Лялечка.
Тусопих отказался.
- Как знаешь.
- Ой! А что это с ним? - Кабалка удивленно смотрела вверх.
Все проследили за ее взором. На верхней площадке появился Злыгад. Выставив вперед руки, король медленно продвигался вперед, шаркая ногами. Остановился, осторожно, морщась от боли, руками размежевал себе опухшие веки правого глаза, постарался запомнить ближайший отрезок пути, после чего вновь неуверенно тронулся вперед.
- Неисповедимы пути-дороженьки, - объяснила чертовушка, - еще вчера циклоп, глядишь, сегодня уже Гомер. Может, Далдониаду собрался сочинять? А, вообще-то, это ему вторая сестричка в последний глаз засветила, без объявления турнира.
- Надо было, вот и засветила, - пробухтела Хрюся.
- Так давайте я ему помогу, - предложила Кабалка, - первоначальная внешность, конечно, попозже сама вернется, но хоть будет видеть.
- Колдовством?
- Не колдовством, а знахарством. Я же людей лечу.
- Эй, кто-нибудь! Ну-ка живо помогите королю спуститься! Распорядилась Лялечка.
Двое слуг поспешно бросились исполнять ее повеление. Подданные Далдона слушались ее беспрекословно, вдруг опять царем станет? Спустя минуту незрячего дрожащего Злыгада усадили за стол. Король, не смотря на свою свирепость и жестокость, всегда был глубоко религиозным человеком и общение с настоящим чертом, которое он стойко выносил ради своей великой любви, наводило на него благоговейный ужас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
