— Эй, Тео, — позвала его Джесс.
Он тут же отпрыгнул в сторону.
— Уйди, монстр, — его голос слабо дрожал.
Ухмыльнувшись, Джессика хлопнула его по плечу и притянула к себе.
— Я тут заглянула на твою страничку в твиттере, — начала было она, и ее хитрые глаза взметнулись на меня. — Почему не сказал, что начал встречаться с кем-то?
Что? Вау.
Скрестив руки на груди, я уставилась на Тео, который к моему огромному удивлению залился краской.
— Ну… эээ… как бы… Мы не то, что бы встречаемся… — залепетал он и стал рассматривать свои ногти.
— Да брось, — «дружелюбно» ударив его по спине, воскликнула Джессика. — Вы делаете взаимный ретвит каждого поста и обмениваетесь милыми словечками, смайликами. Думаю, это любовь, приятель. И к тому же, — она вновь посмотрела на меня, подняв вверх указательный палец в знак того, что у нее есть очень важная информация, — этот блондин очень, очень привлекательный. Я бы сказала, что-то среднее между Бекхэмом и Эштоном Катчером. Только плюс к этому он молодой. Сколько ему?
Тео низко опустил глаза. Его щеки стали пунцовыми. Это верный признак того, что он влюблен.
Я сама не заметила, как растянулась в широкой улыбке.
— Двадцать четыре, — негромко отозвался наш друг.
— Замечательный возраст, — одобрила Джессика.
Я пыталась воссоздать образ избранника Тео, но что-то не очень получалось. Но я безоговорочно верила вкусу Джесс. Если она говорит, что он красавчик, значит, так оно и есть.
— Итак, — многозначительно протянула подруга. — У вас уже было? — она заиграла бровями, буравя почти сгоревшего от смущения Тео, который сжался в ее щедрых объятиях.
Я подавилась слюной от очевидной прямолинейности Джессики.
— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос, — пробурчал он, проделывая взглядом дыру в пространстве перед собой.
— Не скромничай, — Джесс закатила глаза, убрав руку с плеч Тео. — Мы же подружки.
— Иди ты.
Она рассмеялась.
— Ладно. Давай серьезно. Ты такой милашка, когда скромничаешь.
— Это серьезно, по-твоему?! — прошипел Тео, нервно заерзав на стуле.
— Так необычно видеть тебя таким… таким… — Джессика пыталась подобрать слова, но в итоге вздохнула. — Короче, ты втюрился, верно?
Тео ответил тяжелыми молчанием.
— И без слов понятно, что это так, — склонив голову вбок, она тепло улыбнулась. — Я рада за тебя и Томаса.
Значит, его зовут Томас.
Тео и Томас.
Их разговор пробудил во мне огромное желание увидеть этого молодого гибрида Бекхэма и Катчера.
— А почему ты не уверен в ваших отношениях? — Джессика развернулась в его сторону, опершись локтем о стойку. — Судя по вашим милым перепискам, не должно быть место сомнениям.
— Ну… это сложно объяснить, — приглушенно пробубнил Тео, ковыряясь в ногтях. Он намеренно не поднимал голову, чтобы не встретиться с пытливым взглядом Джесс, которая собиралась вывести его на чистую воду, вывернуть наизнанку, вытрясти душу…
— А ты попробуй. Мы с Наоми выслушаем и постараемся помочь.
Я кивнула, хотя ни он, ни она, не увидели этого.
— К сожалению, вы не поможете. Дело в том, что родители Томаса, как бы сказать, не одобряют выбор ориентации сына, — с робкой неуверенностью пояснил Тео. — И все бы ничего, но… его отец запрещает нам увидеться. Томас живет в Калифорнии.
Ого.
— Вы как Ромео и Джульетта, — горько прокомментировала Джессика.
— Типа того, — вяло ухмыльнувшись, сказал Тео.
— Но Томас — взрослый, самостоятельный парень. Какого черта идет на поводу у своего старика? — придя в неслыханное возмущение, задалась вопросом подруга, разгорячено взмахнув руками.
— Он влиятельный человек, — только и ответил Тео и вновь паник.
— Все равно не понимаю. Пусть Томас сбежит.
— Куда?
— Да неважно!
— Я… — заикнулся Тео, но что-то заставило его остановиться.
— Что? — Джесс, естественно, собиралась вытянуть из него то, что он собрался утаить от нее.
Нерешительность застыла на его погрустневшем лице.
— Я звал его к себе, но Томас отказался. Сказал, что ему нужно о многом подумать. Но он хочет продолжить общаться со мной. И безумно желает встретиться, — наконец, алые губы, обведенные прозрачной, гигиенической помадой, медленно и неприхотливо расплылись в легкой, мечтательной улыбке.
— То есть, ваше общение ограничивается твиттером? — поинтересовалась я с досадой.
— И телефонными звонками, — подтвердил Тео. — А еще скайпом.
— Любовь на расстоянии, — томно вздохнула Джессика, с сочувствием глядя на него. — Это романтично только в книгах.
— Чертовски верно, — не стал отрицать он. — Но я… — мы с Джесс затаили дыхание, когда он поднял голову и разом захватил наши лица одним сверкающим взглядом. — Я действительно влюблен.
Боже, как это мило!
Застонав и скорчив радостное лицо, Джессика крепко прижала к своей груди завитавшего в облаках Тео.
— Ты моя очаровашка! — запищала она. — Я так рада за тебя! И пусть вы с Томасом сейчас не вместе, я уверена, у вас все получится!
— Спа… спасибо, Джесс, — хрипя и кряхтя, отозвался Тео, пытаясь вывернуться из нерушимых объятий. — Кажется, я задыхаюсь.
Мы увлеклись столь милой беседой, и никто из нас не подумал о Рейчел, которая, словно метеор, металась от одного столика к другому, стараясь записать заказы до тех пор, пока клиенты не потеряют терпение. Заметив несчастную, запыхавшуюся брюнетку, я почувствовала вину и сказала ребятам, все еще обнимающимся, что пора браться за работу.
А заказы все поступали и поступали…
Им не было конца и края.
«Почему именно сегодня так много клиентов?» подумала я, хныкая про себя.
Весь день я то и делала, что ошибалась. Заказали клубничный смузи — я принесла банановый, именно на который, как оказалось, у девушки аллергия. Или вместо двух черничных пирожных поставила за десятый столик к дамочке яблочный чизкейк, который должна была отнести мужчине, пришедшему с маленьким мальчиком, в свою очередь ни разу не оторвавшим глаз от экрана планшета за все время пребывания в «Голд».
Ближе к вечеру я едва различала лица тех, кто присутствовал в кафе. Одни уходили, другие наплывали огромной волной, стирая в порошок мое терпение. Я была изведена, и морально и физически. Хоть внешне невозможно было отличить мое состояние от завсегдашнего, я была на взводе. Мне казалось, что если еще хоть раз услышу еще одну жалобу, то точно сорвусь и выскажу одному крайне придирчивому юноше, страдающему снобизмом, все, что думаю о нем в самой нелестной форме, и абсолютно не стесняясь в высказываниях.
