После победы «задрали хвосты», по выражению К. Симонова, не только некоторые генералы, но и некоторые интеллигенты, надеясь на ослабление тоталитарной сталинской системы.
Наиболее радикальные настроения были зафиксированы МГБ в молодежной среде. В 1947 г. школьники и студенты города Воронежа создали нелегальную Коммунистическую партию молодежи (КПМ), которая объединила более 50 человек. Члены тайной молодежной организации считали, что в стране нарушены демократические принципы и нормы общественной жизни, стремились к изменению политики ВКП(б). Аналогичные молодежные антисталинские группы создавались в Москве и других городах.
Сталин не зря боялся «тлетворного влияния Запада», понимая, что живучесть системы в огромной степени зависит от изоляции советских людей от западных ценностей, от сохранения ее целостности.
Боязнь влияния Запада заставляет Сталина в первые послевоенные дни создать 100 фильтрационных лагерей для размещения бывших военнопленных и репатриируемых советских граждан. Формальной целью их создания был отсев возможных предателей и шпионов. Из 1,95 млн человек, прошедших проверку в этих пунктах, около 900 тыс. угодили в сталинские лагеря. Через ужесточение режима власть стремилась пресечь возможный рост критических и тем более оппозиционных настроений. Разрыв в 1948 г. с председателем Социалистического союза трудового народа Югославии И. Б. Тито и появление в международном коммунистическом движении несоветской, альтернативной модели социализма также способствовали усилению карательных мер внутри страны. Была и другая причина для нового витка репрессий – старение и болезнь Сталина. Дряхлеющий вождь к концу жизни становился все более подозрительным. Сталин не доверял военным никогда. Но после войны, когда резко повысился их авторитет, его недоверие к высшим военачальникам выросло многократно. МГБ начал сбор компрометирующих материалов на многих видных полководцев минувшей войны, включая легендарного Г. К. Жукова.
Первый удар был нанесен по авиаторам. В начале 1946 г. были арестованы главнокомандующий ВВС, Главный маршал авиации А. А. Новиков и командующий 12-й воздушной армией С. А. Худяков. Они были обвинены в том, что «протаскивали в годы войны на вооружение заведомо бракованные самолеты и моторы, что приводило к большому количеству катастроф и гибели летчиков». И хотя следствие не располагало никакими другими материалами, кроме самооговоров арестованных, они были признаны виновными. Летом этого же года маршал Жуков был освобожден от должности главнокомандующего Сухопутных войск и назначен командующим второстепенным Одесским военным округом.
Сталин не доверял не только военным. В послевоенные годы он утрачивает доверие и к Министерству государственной безопасности (МГБ) и пытается создать своеобразную «партгосбезопасность». Акции против военных преследовали и другую, не менее важную для Сталина, цель. Вождь, играя на противоречиях между своими соратниками, в очередной раз меняет конфигурацию власти. «Дело авиаторов» было использовано вождем для временного отстранения с высоких постов Берии и Маленкова и одновременного возвышения в начале 1946 г. группы ленинградцев. А. Жданов получает полномочия, почти равные сталинским. Руководящая «шестерка» Политбюро пополняется председателем Госплана ленинградцем Н. А. Вознесенским и становится «семеркой». А. А. Кузнецов, работавший до этого первым секретарем Ленинградского обкома, стал новым куратором органов государственной безопасности. Обострившаяся борьба за власть двух блоков сил в окружении Сталина на протяжении 1945–1949 гг. – Жданова и Кузнецова, с одной стороны, и Маленкова и Берии – с другой – одно из наиболее ярких проявлений предкризисного состояния режима. Сталин умело манипулировал соперничающими группировками, но и они, в свою очередь, использовали недоверие и подозрительность вождя в своих целях. А все вместе это создавало в стране атмосферу напряженности и нестабильности.
Стремление Сталина обрести новые рычаги воздействия на политические процессы в стране и мире заставляет его рядиться в тогу защитника демократии и прав человека, якобы утраченных западными режимами. В первую очередь по этой причине ленинградская команда в 1946–1949 гг. с подачи великого «вождя и учителя» пытается скорректировать приоритеты хозяйственного развития СССР в сторону производства товаров народного потребления и укрепления денежной торговли.
По существу, те же цели преследовал Сталин, реанимируя с помощью все той же ленинградской команды тему коммунистического строительства. К этому времени основные цели советской системы в том виде, как они представлялись Сталину и его ближайшему окружению в 20–30-х гг., были в основном достигнуты. В соответствии с официальной доктриной задачи индустриализации и коллективизации были решены, социализм «построен». Интересы укрепления сталинского политического режима требовали новых исторических социально значимых целей.
Решением Политбюро от 15 июля 1947 г. в связи с намечавшимся созывом XIX съезда партии создается комиссия во главе с А. Ждановым для подготовки новой Программы ВКП(б). Были созданы 4 подкомиссии, каждая из которых создала свой вариант. Попытка одной из подкомиссий представить в качестве важнейшей задачи ближайшего будущего лозунг XVIII съезда ВКП(б) «догнать и перегнать в экономическом отношении наиболее развитые капиталистические страны» была вождем решительно пресечена и поставлена задача «привести советский народ в исторически кратчайшие сроки – ближайшие 20–30 лет к победе коммунизма в СССР».
В проектах нашли отражение многие идеи, озвученные лишь в годы хрущевской «оттепели». В одном из проектов впервые была сформулирована доктрина перерастания диктатуры пролетариата в общенародное государство. Основной его функцией называлась мирная хозяйственно-организационная и культурно-воспитательная работа. В другом говорилось о всемерном укреплении на ближайшее пятилетие хозрасчета, денег, кредита, цены, прибыли и использовании «преобразованного закона стоимости в целях развития социалистической экономики». Отличительная черта всех четырех проектов – социальная ориентированность. Авторы проектов много внимания уделяли повышению жизненного уровня трудящихся, решению жилищной проблемы. Правда, в окончательном варианте, подготовленном редактором «Правды» Д. Шепиловым, основные новации были сняты. Тогда же Госпланом СССР под руководством Н. А. Вознесенского был подготовлен проект Генерального хозяйственного плана СССР на 1946–1965 гг., выполнение которого должно было стать рубежом вступления страны в коммунизм. И проекты программ партии, и проект Генплана были сданы в архив. Главная причина того, что коммунистические проекты не стали достоянием широкой общественности, – окончательный перелом в 1947 г. в отношениях между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции, ставка обеих сторон на военную силу и развернувшаяся в конце 40-х гг. широкомасштабная военная гонка.
Подавление интеллектуальной свободы. Опасность прорыва «периметра» изнутри, появление в обществе оппозиционных настроений, «брожения умов» серьезно беспокоили Сталина и его окружение.
Сталин вполне отдавал себе отчет в том, что крепость советской системы напрямую зависит от веры советских людей в непогрешимость марксистско-ленинских идей, от сохранения ее целостности. После войны он исподволь «консервирует» созданную в 20–30-х гг. систему, справедливо полагая, что ее историческая устойчивость зависит от сохранения в неприкосновенности всех ее институтов.
Уже в первые послевоенные месяцы были ликвидированы послабления, на которые власть пошла во время войны, и начались массовые идеологические проработки отечественной интеллигенции, направленные на поддержание и усиление атмосферы страха. По инициативе главного партийного идеолога А. А. Жданова вновь начинается массированная кампания по насаждению в обществе образа врага. В ряде своих выступлений он требовал безусловного искоренения в стране влияния западной культуры. Свою лепту в раскручивание кампании против инакомыслия вносят Берия и Маленков, используя ленинградскую тему во внутрипартийной борьбе. С инициированного ими Постановления ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 г. о журналах «Звезда» и «Ленинград» началось подавление ростков интеллектуальной свободы. В постановлении редакциям этих журналов предлагалось «выправить линию и обеспечить высокий идейный и художественный уровень журналов, прекратив в них доступ произведений Зощенко, Ахматовой и им подобных». Обвиняя их в «безыдейности, беспринципности, формализме, низкопоклонстве перед гниющей, упадочной буржуазной культурой», партийные идеологи рассчитывали таким образом «указать место всем советским писателям». Постановление ЦК в обязательном порядке изучали и одобряли на партийных собраниях, на заводах и фабриках, в школах и колхозах. Это был лишь первый серьезный шаг на пути изменения послевоенного общественного климата. Вскоре последовали аналогичные постановления ЦК о кино, театральном творчестве, музыке. Неоправданной критике были подвергнуты Д. Шостакович, С. Прокофьев, В. Мурадели. Композиторам предписывалось черпать вдохновение исключительно из наиболее популярных народных мелодий.
