за игрушка?
Она вспомнила холодного, учтивого Бенджамина Басурста, английского дипломата периода, который Дедушка называл наполеоновскими войнами. О да, холодный и учтивый — пока она не завлекла его в постель. Потом был американский летчик… А однажды даже целая команда судна «Мария Целеста»!
Забавно: порой в книгах ей встречались упоминания о некоторых ее игрушках. Они навсегда исчезали из своего времени, и, если были известными и занимали положение в обществе, это не оставалось незамеченным.
Джульетта заботливо взбила подушку и положила ее на место.
Внезапно раздался голос Дедушки:
— Я привез тебе подарок, дорогая.
Он всегда так ее приветствовал; это было частью игры.
— Не тяни! — взмолилась Джульетта. — Рассказывай скорее!
— Англичанин. Поздняя викторианская эпоха.
— Молодой? Красивый?
— Сойдет, — тихо засмеялся Дедушка. — Ты слишком нетерпелива.
— Кто он?
— Я не знаю его имени. Но судя по одежде и манерам, а также по маленькому черному саквояжу, который он нес ранним утром, я предположил бы, что это врач, возвращающийся с ночного вызова.
Джульетта знала из книг, что такое «врач» и что такое «викторианец». Эти два образа в ее сознании очень подходили друг другу. Она захихикала от возбуждения.
— Я могу смотреть? — спросил Дедушка.
— Пожалуйста, не в этот раз.
— Ну, хорошо…
— Не обижайся, милый. Я люблю тебя.
Джульетта отключила связь. Как раз вовремя, потому что дверь отворилась и вошла игрушка.
Дедушка сказал правду. Игрушка была мужского пола, лет тридцати, привлекательная. От нее так и разило чопорностью и рафинированными манерами.
И, конечно, при виде Джульетты в прозрачной накидке и необъятного ложа, окруженного зеркалами, она начала краснеть.
Эта реакция полностью покорила Джульетту. Застенчивый викторианец — не подозревающий, что он в бойне!
— Кто… кто вы? Где я?
Привычные вопросы, заданные привычным тоном… Джульетта порывисто обняла игрушку и подтолкнула ее к постели.
— Скажите мне, я не понимаю… Я жив? Или это рай?
Накидка Джульетты полетела в сторону.
— Ты жив, дорогой… Восхитительно жив! — Джульетта рассмеялась, начав доказывать утверждение. — Но ближе к раю, чем думаешь.
И, чтобы доказать это утверждение, ее свободная рука скользнула под подушку.
Однако ножа там не было. Каким-то непостижимым образом он оказался в руке игрушки. И сама игрушка утратила всякую привлекательность. Ее лицо исказила страшная гримаса. Лезвие сверкнуло и опустилось, поднялось и опустилось, и снова, и снова…
Стены комнаты, разумеется, были звуконепроницаемыми. То, что осталось от тела Джульетты, обнаружили через несколько дней.
А в далеком Лондоне, в ранние утренние часы после очередного чудовищного убийства, искали и не могли найти Джека Потрошителя…
Перевод: Владимир Баканов
Ловушка
Robert Bloch. "Catspaw", 1967
Рассказ входит в межавторский цикл «Звёздный путь»
Непрерывные статические разряды в динамиках панели связи лейтенанта Ухуры были не самой большой неприятностью, доставленной планетой Пирис-7. С орбиты "Энтерпрайза" она представлялась темным неприветливым космическим телом — кусок черного гранита, брошенный в космос безо всякой видимой цели, темный, безжизненный, — если не считать членов десантной группы, перемещенной с корабля для обычного исследования и периодических докладов. Была куда большая неприятность — отсутствие этих самых докладов. Хотя Скотти, Зулу и рядовой Джексон были знакомы со стандартной процедурой работы группы высадки. Они хорошо знали, что от любой команды, исследующей неизвестную планету, требуется ежечасный доклад.
Ухура взглянула на Кирка.
— Все еще не отзываются, сэр.
— Оставайтесь на приеме.
Он нахмурился, снова услышав треск разрядов.
— Мне это не нравится, ни звука с самого первого рапорта. Скотти и Зулу должны были выйти на связь полчаса назад.
Спок сказал:
— Возможно, им просто нечего докладывать… Хотя Пирис-7 — планета класса М, потенциально имеющая разумную жизнь, наши люди — единственное проявление жизни на планете, которое смогли уловить сенсоры.
— Все равно, Скотти и Зулу обязаны докладывать, есть ли у них что-нибудь для официального рапорта. Почему они не отвечают?
Ухура скорректировала настройку. Облегчение отразилось на ее лице.
— Связь установлена, капитан.
Кирк схватил аудио. Голос Джексона донесся сквозь разряды:
— Джексон вызывает "Энтерпрайз".
— Кирк слушает.
— Один на подъем, сэр.
— Один? Джексон, где Скотти и Зулу?
— Я готов к подъему, сэр.
— Джексон! Гос… — треск статических разрядов заглушил его слова. Ухура попыталась справиться с ними, но безуспешно.
— Прощу прощения, сэр. Я не могу наладить звук.
— Ладно, — сказал Кирк. — Сообщите в телепортационный отсек приготовиться к подъему одного члена десантной группы. Передайте доктору Мак-Кою, чтобы он явился ко мне.
— Есть, сэр.
Волнение заставило Кирка и Спока бежать к кабине лифта. Они открыли дверь в отсек телепортации, и до них донесся ровный тяжелый гул.
— Готово, сэр, — доложил техник.
— Разряд! — Гул перешел в пронзительный вой, и тут появился Мак-Кой со своим медицинским саквояжем.
— Что случилось, Джим?
— Неприятности.
Над платформой транспортера появилось сияющее облако, затем его искры сложились в фигуру рядового Джексона. Он стоял неподвижно, с лица было словно стерто всякое выражение, глаза остекленели, устремив вдаль невидящий взгляд. Гул материализации стих. Кирк подошел к платформе:
— Джексон! Что произошло? Где остальные?
Его рот шевельнулся, как будто приготовился говорить. Но Джексон ничего не сказал. Рот искривился в гримасе — и Джексон, подавшись вперед, рухнул на пол.
Встав на колени рядом с ним, Мак-Кой поднял лицо к Кирку и покачал головой.
— Он мертв, Джим.
Кирк смотрел сверху вниз на тело. Остекленевшие глаза мертвеца были по-прежнему устремлены в никуда. Затем вдруг челюсть дрогнула, рот открылся. И оттуда раздался голос, грубый, низкий, как будто из самого чрева:
— Капитан Кирк, ты слышишь меня. На твоем корабле лежит проклятие. Покинь эту планету. Здесь тебя ждет смерть.
На мгновение установилась жуткая тишина. Мертвый зев Джексона был открыт по-прежнему, но губы не шевелились.
За столом в лазарете Мак-Кой опустил голову на руки. Он не поднял ее, когда Кирк открыл дверь. Дернув плечом, он подтолкнул груду магнитных кассет, лежавших перед ним.
— Ну? — спросил Кирк.
Мак-Кой поднял пригоршню кассет. И снова уронил их на стол.
— Это доклады обо всех анализах, которые я взял. Никаких органических отклонений, ни внешних, ни внутренних.
Молчание Кирка длилось несколько мгновений. Скотти и Зулу — они все еще были внизу, на планете, которая вернула на "Энтерпрайз" мертвеца. Мертвеца, рот которого использовал тот жуткий голос.
— Но почему тогда Джексон мертв, Боунс?
— Он замерз насмерть, — ответил Мак-Кой.
Незаметно к ним присоединился Спок.
— Это выглядит неразумно, доктор, — сказал он. — Климат Пириса примерно соответствует земному средней полосы Западного полушария в период летнего солнцестояния.
Мак-Кой сказал нетерпеливо:
— Я это знаю, Спок. Но правдоподобно это или нет, Джексон умер от холода. Он был буквально
