Ей смутно вспомнилась жизнь в… Буде, кажется, она так это называла? Когда она об этом еще разговаривала. С тех пор прошло много времени.
Странное умопомрачение! Сначала она жила только в прошлом — до того момента, как ее жених должен был вернуться с ландышами. А когда в ее жизнь вошла маленькая София Магдалена и ей пришлось взять на себя ответственность за того, кто и ней нуждался, воспоминания об этом Буби исчезли. Она стала интересоваться другим. Быть может, я при всей моей скромности тоже что-то сделал для улучшения ее состояния? Как и доброта Элизабет и всех других. Сейчас она живет в прекрасной среде, ее жизнь получила новое измерение.
Но по-прежнему ее что-то тяжелое давит. То, что произошло с ее Буби. Теперь она вспоминает о других вещах, говорит Элизабет, о том, что ранее было несущественным».
Он пришел в себя, увидев, что она выходит из повозки.
— А Вы не собираетесь посетить свою пациентку?
— Сейчас это вряд ли к месту. Так как это была одна из служанок, нам следовало бы справиться у входа на кухню.
Карин фыркнула.
— Я никогда не ходила через кухню. Пошли, я чувствую себя сейчас, как непослушное создание.
Он несколько неохотно вышел и последовал за нею вокруг дома. Они исходили из того, что кухонная дверь была с задней стороны, что и оказалось на самом деле. Они удивились, увидев у двери полицейского. Их впустили внутрь.
На кухне царила атмосфера минутной расслабленности после того, как ужин был позади. Большая часть прислуги сидела за столом, устало поедая остатки, чтобы затем приняться за мойку посуды.
Доктор Хансен нашел свою пациентку и перебросился с ней парой слов. Карин пока была предоставлена самой себе.
Она заметила серебряное блюдо и провела по нему указательным пальцем. Проводя пальцем по рисунку, похоже, она его узнавала. Много, много времени тому назад?
Отрывочные воспоминания привели ее в замешательство. Кухня приобрела размытые черты, вдалеке был слышен гул голосов…
Никто не заметил, как сбитая с толку Карин, заблудившись, попала сначала в кухонный цех, а оттуда в опустевшую к тому времени столовую. Она знала, что никогда не была в этом доме, но он пробуждал воспоминания. Воспоминания, которые обжигали, как большие, открытые раны в груди. Она услышала голоса, множество голосов и непроизвольно двинулась в их направлении.
Элизабет не знала, как ей быть. Четверо — господин и госпожа Тарк, Мандруп и полицмейстер — стояли, как вкопанные посредине комнаты и смотрели друг на друга. Кроме того, госпожа Эмили постоянно поглядывала за Элизабет, несомненно, затем, чтобы та не предпринимала поисков госпожи Шпитце.
«Что здесь, собственно, происходит?» — думала Элизабет.
Полицмейстер сразу взял быка за рога.
— Сожалею, что вынужден прервать вечеринку таким образом, но до меня дошел слух, что господин Свендсен намеревается рано утром покинуть страну.
Мандруп резко вздрогнул и оглянулся вокруг в поисках возможностей побега, но ничего подходящего не обнаружил.
— Завтра, Мандруп? — искренне удивилась госпожа Тарк. — Но ты ведь собирался ехать на следующей неделе! С тем, чтобы посетить Габриэльсхус!
— На завтра у меня появился другой вариант поездки на пароходе, — живо ответил он. — Это произошло так неожиданно, что я еще не успел сообщить вам об этом.
— Но какой у Вас интерес к этому делу, господин полицмейстер?
Пот градом катился с Мандрупа. Арнольд Тарк выглядел бледным и изнуренным.
Полицмейстер ответил:
— Ваш сын, Вемунд Тарк, попросил наших людей проверить финансовое положение компании. Оказалось, что господин Свендсен совершил крупную растрату. Он настолько серьезно подорвал доверие, что вы должны смотреть правде в глаза и признать, что компании Тарков больше не существует.
Эмили подозрительно посмотрела на него.
— Чепуха, — усмехнулась она.
— Боюсь, что это правда, дорогая Эмили, — сказал ее муж. — Я пытался тебе указать на растраты твоего кузена, но ты не хотела об этом слышать.
— А почему же ты тогда ничего не предпринял? — сказала она, хватая ртом воздух. — Ты позволил Вемунду творить, что он захочет. Вемунд всегда был твоим сыном. У вас обоих одинаково легкомысленное отношение к жизни! А теперь он набрасывается на своего собственного родственника, Мандрупа, который столь многим пожертвовал ради компании! Всем своим временем, в то время как твой сын болтался как лесосплавщик или чернорабочий. Мандруп, скажи, что все это лишь злобная клевета!
— Естественно, Эмили, за всей бучей стоит только Вемунд, очевидно, из зависти.
Казалось, Мандрупа больше беспокоило благосклонное отношение кузины, чем полицмейстера.
Эмили перешла в наступление.
— Господин полицмейстер, возможно, мой кузен Мандруп Свендсен совершил какие-то мелкие глупости. Но в этом нет никакой опасности! Никакой опасности по большому счету! Наш сын женится на Элизабет, маркграфине Паладин, которая является наследницей трех усадеб в Норвегии и фантастического Габриэльсхуса в Дании.
— Это неправда. Я не выйду замуж за Лиллебрура. Кстати, женщина исче…
— Я и не говорила, что ты выйдешь замуж за Лиллебрура. — Эмили Тарк перебила ее и повысила голос до мягкого и сговорчивого, но уничтожающего уровня, который полностью подавил голос Элизабет. — Дорогая моя, я имею в виду Вемунда, нашего старшего сына.
Ее мелодичный голос убаюкивал, и она уставилась своими глазами укротительницы зверей на Элизабет.
Но она столкнулась с сопротивлением.
— Я в этом сомневаюсь, — сказала Элизабет холодным, как лед, голосом. — Вы во всяком случае можете забыть о Габриэльсхусе.
— Об этом мы можем поговорить позже, — оборвала ее Эмили. — Насколько положение серьезно? Небольшой банковский займ…
— Положение катастрофическое, — полуприглушенно ответил ее муж. — Я недавно узнал, что все пропало, включая Лекенес.
Наконец самоуверенность Эмили была поколеблена.
— Мандруп! — задыхаясь, произнесла она.
— Э-это можно спасти, Эмили, — он бормотал так быстро, что слова как будто цеплялись друг за друга. — Никакой паники, у меня есть ликвидные средства. Это просто небольшой временный перерыв поступлений. Клиенты платят так плохо, так поздно. Дайте мне только отсрочку!
Метрдотель постучался и вошел.
— Гости интересуются, где вы. Наместник хочет вручить награду.
— Ну ладно, мы выходим к ним, — решил полицмейстер. — Мы больше не будем разговаривать об этом деле сегодня вечером, и я уверен, что с экономической стороной дела все утрясется. И не стоит пытаться сбежать, господин Свендсен. Мои люди охраняют все выходы.
Предупредив, он их отпустил. Эмили Тарк остановилась на минуту, глубоко выдохнув несколько раз для того, чтобы вернуть контроль за осанкой и выражением лица.
Элизабет решилась подойти к полицмейстеру.
— Могу я поговорить с…
— Это может подождать, Элизабет, — сказала Эмили, крепко взяв ее за руку. Она проворно отвела ее от высокопоставленного полицейского в большие гостиные, где ждали все остальные.
Наместник подозвал к себе
