продиктованы именно любопытством. Сварогу не особенно и хотелось читать ей подробные лекции о внешнем мире, и он отделался — не моргнув глазом, ответил: слишком долго было бы рассказывать о том и об этом, ты сама все равно скоро многое увидишь, милая… Она особенно не настаивала: оказалась не то что особенно робкой, но, конечно же, давно уяснила положение женщины в этом мире, и свое собственное тоже. Так что сон оборвался на рассвете — с провожанием до двери, поцелуем в щеку и заверением, что все будет хорошо.
Оставшись один, он подошел к окну. Наступал серый, мутноватый рассвет, окружающий мир выцлядед^как‑то мрачновато, даже охранник с собакой, лениво проходив
ший по дорожке поодаль, выглядел так, словно отбывал досадную повинность (то же самое выражение удивительным образом читалось и на морде собаки). Вновь вернулась злость на все, учиненное вчера Марой — но какая‑то уже устоявшаяся, скорее зудящая, чем болезненная. Он подумал — точнее, вспомнил, — сколько девиц оприходовал со времен знакомства с Марой. И она ни разу не высказывала ни малейших претензий, наоборот, иных сама отправляла в королевскую спальню. Не умела ревновать, и все тут. Так что справедливости ради следовало и ему один — единственный раз стиснуть зубы и потерпеть — тем более что все происходило в интересах дела, как тогда, в Ра вене…
Он пробежался по апартаментам Мары — и нигде ее не обнаружил. Спать что‑то не хотелось (может, и впрямь некая адаптация к Токерашу пришедшего сверху человека), развалился на роскошной постели и отправил мысленный взор туда; куда и раньше хотел заглянуть, но не нашел времени: в один из исполинских ангаров базы подводных лодок.
Странный оказался какой‑то ангар. Начать с того, что туда вел отдельный туннель — никак не сообщавшийся с тем помещением, где расположились боевые субмарины, — но охранявшийся, пожалуй, даже крепче, чем первый. В отличие от базы боевых подлодок, где добрая треть эллингов оставалась незанятой, здесь стояли на швартовах все тридцать две лодки — и каждая не менее чем на треть длиннее боевой. И что самое интересное, все они до одной, такое впечатление, были не боевыми, Конечно, были и спаренные носовые орудия, и торпедные аппараты, но у каждой позади овальной рубки имелся один — единственный грузовой люк, наподобие того, что был и у него на Рагна- роке. Голову прозакладывать можно, лодки все до одной грузовые. Причем возле н и х, в том потаенном ангаре не было ни малейшей суеты: ни грузовиков, ни погрузчиков, ни матросов. Разве что там и сям идеально расхаживали часовые, и было их гораздо больше, чем в отсеке боевых. Попробовал заглянуть внутрь одной — умение не подве-
ло и здесь. Посмотрел вторую, третью. Действительно, в корме не видно к боевых частей — только обширные грузовые трюмы, а в некоторых еще, в носовых отсеках — еще и самые настоящие салоны, с креслами, чересчур удобными для простых моряков… Интересно, на что это такое он наткнулся? Обычные грузы, он давно убедился, как раз и перевозили на боевых подлодках, вовсе не снабженных подобными удобствами для путешественников (хотя роскошные кают — компании для офицеров, конечно же, и там имелись). Или это кто‑то из дэнго порой выбирается на экскурсии наверх/ с большим комфортом, как истинным владетелям страны и полагается? … ".
Он встрепенулся, когда часть сознания, оставленная словно бы на страже, подала сигнал. Торопливо оделся, вышел в коридор и, не колеблясь, нажал клавишу звонка в апартаменты Мары, когда увидел, что она, в роскошном белоснежном халате до пят, вышла из ванной с самым безмятежным видом, села в кресло, налила себе золотистого вина.
Мара открыла сразу же, с безмятежной улыбкой, как будто ничего вчера и не произошло, впустила его, кивнула на свободное кресло:
— Выпьешь что‑нибудь? Сердишься, конечно? Не забыл, что я тогда тебе говорила в Равене? Ты у меня один, а если временами, очень редко, что‑то и случается, то исключительно для пользы дела… Ну, не смотри ты на меня так, я же никогда не ревновала ко всем твоим девкам и не намерена этого делать впредь. Мало лй как в жизни оборачивается… Ты бы без меня, скоро сам признаешь, блуждал бы в потемках неизвестно сколько времени… Поблагодарил бы лучше.
— Благодарю, — сказал Сварог не без язвительности. — Интересно только, за что? Какие такие секреты можно вызнать у этого простака, которого никто не принимает всерьез? Даже те, кто его намерен использовать по полной?
— Ты ему дал удивительно точцую характеристику, — сказала Мара, глядя на него поверх бокала с 'загадочной легкой улыбкой, в которой что‑то не замечалось ни тени
раскаяния, ни разочарования. — Впрочем, в точности как и остальные здесь, включая всемогущих и вездесущих дэнго. Ах, как он вас всех купил простачок с соломой в волосах, в том числе и тебя тоже, не говоря уж о бароне… В общем, все эти вынужденные постельные кувыркания того стоили. Знаешь, то, что тебя так злит — да, злит не на шутку, по глазам вижу — заняло относительно мало времени. В основном мы говорили о крайне серьезных делах… — она помотала головой с тем же сыгранным выражением. — Знаешь, он меня порой даже чуточку восхищает, не как мужчина, конечно, не бери в голову. Как человек/ ухитрившийся долгие годы носить маску безобидного, туповатого, никому не опасного дурачка.
— Маску? — вырвалось у Сварога. v
— Вот именно, — кивнула Мара с ангельской улыбкой. — Это и есть главны й заговорщик здесь, человек, твердо намеренный не просто свергнуть дэнго — уничтожить всех до одного. Едва прознал о проекте "Нормальный размер", приступил к делу. Только, в отличие от старшего братца, вовлекавшего в заговор прямо‑таки рядами и колоннами, а потому терпевшего поражение за поражением, людей подбирал с большим разбором. Потому сих пор и не разоблачен, мало того, выбран на роль удобной марионетки. Десятка полтора человек, в основном на ключевых постах. Классический "спящий заговор", тебе напомнить, что это такое?
— Не стоит, — мрачно сказал Сварог.
Интагар его в свою время хорошо учил — и начальники других тайных служб внесли свою лепту…
"Спящий заговор" — кошмар любой тайной полиции. И успеха достигает сплошь и рядом гораздо чаще, чем обыкновенный. Узкий круг людей, которые собираются в случае очень уж крайней необходимости, когда в диспозиции нужно изменить что‑то важное. Обычно такой заговор не растет ни вширь, ни вглубь, что до предела затрудняет подвод к нему агентов. Его члены не просиживают по уединенным подвалам и прочим романтическим местечкам, не
