- Познакомьтесь, Сергей Алексеич, это Вера, - Антон представил ему гостью. - Вера, это Сергей Алексеевич Одинов, твой ангел-хранитель на всё обозримое будущее.
- Вы бы не торопились складывать полномочия и сворачивать крылья, - Одинов сейчас был совершенно не склонен шутить, и сразу дал это понять. - С Украины идут не самые приятные для нас новости. Вы, конечно, провернули блестящую операцию, но засветились, как на рентгене... Мне звонили только что. Из Киева.
- Значит...
- Возвращаться нельзя.
- Но если я не вернусь, мои ребята в СБУ сами окажутся под ударом.
- С ними вопрос решим - они ведь не были прямо задействованы в операции. А на вас, дорогой Антон Владимирович, извините за уголовный жаргон, дело шьют. За нападение на какого-то тренера. С тяжелым исходом.
- Блин! - обозлилась Вера. - Ну, суки!
- Не ругайся, - ровным, ничего не выражающим голосом сказал Антон. Впрочем, такой тон у него означал примерно то же, что и ругательства Веры - гнев. - Сергей Алексеич, я не могу вот так просто взять и оставить своих ребят на растерзание охотникам. У Веры, к тому же, родители в Днепропетровске, у меня - в Запорожье. Если охотники выйдут на кого-то из них...
- Извините, но прописку менять всё равно придётся. За наших с вами коллег и родных не беспокойтесь, их прикроют. Надо будет - вывезут... Это, кстати, и к вашим родным относится, Вера, - Одинов посмотрел на девушку взглядом, который у неё проассоциировался с тем самым рентгеном. - Новые документы вам уже готовят. Живите, работайте, и ни о чём не беспокойтесь.
- Легче сказать, чем сделать, - Антон, видимо, подцепил этот ворчливый тон от Верки.
- Я тебя понимаю, - произнёс Одинов. - Все мы люди, со своими сильными и слабыми местами. Но ты, как член Братства и сотрудник "Небесного Ока", должен знать, что мы всегда продумываем подобные вещи.
- Простите, Сергей Алексеич, - Антон подавил своё волнение. - За друзей и родных боязно. Я ж лично ощутил, на что эти охотники способны!
- Ничего, прорвемся. А на каждую хитрую, хм... Ну, ты сам знаешь чего найдется. Операция прикрытия уже работает и всё будет в порядке. А вы идите-ка лучше отдохните с дороги. Оба. Завтра будет много работы.
И Антону, и Вере выделили по уютной комнатке - опять-таки в одном из этажей ниже первого. Причём намного ниже. Добираться пришлось лифтом. Зато все удобства были налицо, кроме окон... Новость, сообщённая Одиновым, "выбила из седла" обоих. Вера догадывалась о могуществе Братства, а Антон попросту знал, но отреагировали они оба как обычные ни в какие такие тайны не посвященные нормальные люди. Тут Антон снова порадовался за девушку: не всё человеческое стёрла из её души чёртова психопрограмма. Не всё. И в этом заключалась их надежда.
Ужинали они в комнате, болезненно напоминавшей Вере её гостиную. Шкаф с книгами и дисками, стол с компьютером, два кресла, круглый столик. Не было только дивана. Есть не хотелось обоим, но всё-таки по паре бутербродов уничтожили. А потом... Невозможно было не думать о дурацкой ситуации, в которую они попали. Наверняка Степаныч сейчас в больнице. И наверняка без сознания, иначе дикого обвинения не могло бы быть в принципе. Но даже очнись сейчас тренер, и дай показания, всё равно пути назад не было ни для Антона, ни для Веры.
Охотникам плевать на закон. Им нужен результат, а уж каким способом он будет достигнут - неважно. С этим тяжело смириться любому, кто не перекати-поле - существо без корней, без прошлого. Даже Вера, уже года полтора не то, что не видевшая своих родителей - не звонившая им - и та загрустила.
- Всё будет хорошо, - Антон вдруг ни к селу, ни к городу повторил свою излюбленную присказку, нарушив тягостную тишину. - Всё будет хорошо, Вера. Те, к кому ты попала, своё дело знают. И они своих в беде не бросают!
- Так то своих, - проворчала девушка, понимая, что отмолчаться не удастся. - Ну, ладно, ладно, партай геноссе Штирлиц, убедил. Всё будет хорошо. Ваши орлы на Украине прикроют тренера и наших с тобой близких, а здешние кудесники выкопают из моих мозгов внедрившуюся туда через игры дрянь, и я буду славно трудиться на благо человечества. А ты-то что собираешься делать? В тутошнюю ФСБ тебя не возьмут. Вдруг ты тайный агент ОУН, или "оранжевый"? Хотя, у вас ведь и проверка при приёме должна быть офонаренная, ни один замаскированный оуновец не пролезет... Блин, ты и меня в это дерьмо втянул, и сам влип!
- Не нервничай, - успокоил её Антон. - Никуда мы с тобой пока ещё не влипли. А хочешь в Днепр вернуться - помоги нам.
- Кому - "нам"?
- В первую очередь - Братству, конечно. А в более широком плане - всем людям. Человечеству, как ни высокопарно это звучит. Да хотя бы всем тем, кого хозяева РЕОЛа успели превратить в свои "боевые клетки"... Знаешь, - Антон подался вперёд, сцепил пальцы причудливой фигурой, - я ведь до сих пор так и не понял, как тебе удалось переломить психопрограмму. Надеюсь, здешние спецы поймут. Ты представляешь, что будет, если им удастся на основе этого разработать методику нейтрализации таких вот психопрограмм?
- Ага. Представляю. Не лучший сезон для "Матрицы". Только они-то точно от этого объявят всеобщий ахтунг.
- Ты права, будет жарко. Но чем больше будем знать мы, тем меньше шансов у них, - Антон махнул рукой куда-то в сторону. - Братство не борется с отдельными симптомами болезни. Оно направляет свои удары по очагам заражения. И раз уж Братство приняло решение вытаскивать именно тебя, то будь уверена - именно от тебя зависят судьбы миллионов.
- Ну, ты на жалость-то меня не пробивай, - хмыкнула Верка. Она достала из вазочки леденцовую конфетку, освободила её от фантика и тут же с хрустом сгрызла. - Откуда ты знаешь, что я на самом деле за птица? Вдруг мне чихать на судьбы миллионов лохов, которые в упор не въезжают, чего творят? Своего ума нет, чужого не вставишь. А если и вставишь, ничего хорошего, блин, не получится. Потому как чтобы вставным умом распорядиться, всё равно свой нужен, как культя для протеза, а его-то как раз и не наблюдается. Сечёшь, да?
- Не пытайся казаться хуже, чем ты есть, - с едва заметной усмешкой сказал Антон. - Не похожа ты на циника.
- А на кого я похожа?
- На бабушку свою, - совершенно без юмора ответил Антон.
- Ты ж не знал её.
- Зато я знаю тебя. Будь ты такой циничной эгоисткой, какой пыталась себя изобразить, психопрограмма сломала бы тебя в два счёта. После чего тебя бы обработали действующие охотники, и ты в жизни не соскочила бы с их крючка. Но ты сопротивлялась. Значит, нет в тебе этих людоедских качеств.
- Есть, - отмахнулась Верка. - Только в аптекарских дозах, чтоб, значит, не отравиться раньше времени, и одновременно не подохнуть в этом сволочном мире.
- Значит, есть что-то другое, о чём я ещё не знаю, - предположил Антон.
- Слушай, давай отложим душеспасительные беседы на завтра? - Вера перемолола крепкими молодыми зубами ещё один леденец. - Спать охота.
- Спокойной ночи.
Подцепив из вазы целую горсть конфет, Вера отправилась к себе. А Антон - понял ведь, что девчонка попросту сбежала от малоприятного разговора - остался размышлять над её словами... Нет. Вера ни в коем случае не была такой, какой желала себя показать. Почему-то она всеми силами старалась создать вокруг себя пустоту, не допустить к себе кого либо настолько близко, чтобы стал возможен разговор по душам. Настоящий, а не намёки на него. Чего боялась Вера? Душевной боли? Может быть. Антону очень хотелось это понять, потому что сейчас он отчётливо понимал: Вера ему не безразлична. А это здорово осложняло жизнь всем - и ему, и Вере, и всем, кто их сейчас окружал.
Он знал, что специально настроенная система приборов, датчики которых были внедрены в стены, мебель и прочие предметы интерьера тех помещений, где могла находиться Вера, уже давно сканировала параметры активности мозга и энергетических структур ее организма. Квантовый процессор загрузили работой процентов на тридцать пять, и сейчас он занимался расшифровкой энцефалограмм, миограмм, ЯМР-томограмм, МЛТ-грамм и прочих всяких "грамм", описывающих параметры живого разумного существа. И предполагал, что уже через пару суток на руках у специалистов Братства появится материал, достаточный для создания "противоядия" от хотя бы некоторых сублиминальных "ядов", содержавшихся в играх РЕОЛа. Пока ещё, скорее всего, для самых простых, но скоро дойдёт очередь и до более углубленного изучения организма и нейроэмоциоментальной сущности самой Веры, а там и до устранения внедрённой в неё психопрограммы...
