сказать, что не имеешь ни малейшего понятия о причинах, побудивших бабушку выставить с корабля мою сестренку?
— Конечно, нет. Иначе я бы не спрашивал.
Джери нетерпеливо фыркнул.
— Торби, я знал, что ты малость недалек. Но не подозревал о том, что ты глух, слеп и нем.
— Оставь свои комплименты. Расскажи суть дела.
— Мату обменяли из-за тебя. Из-за тебя, — Джери с отвращением посмотрел на Торби.
— Меня?
— Из-за кого же еще? С кем Мата чаще всех играла в мяч? С кем сидела рядом в кинозале? Подумай, кого из новых членов Семьи постоянно видели рядом с девушкой, принадлежащей к одному с ним сообществу? Я намекну тебе — его имя начинается на «Т».
Торби побледнел.
— Джери, мне и в голову не приходило…
— Значит ты был единственным на корабле, кто этого не видел, — Джери пожал плечами. — Впрочем, тебя я не обвиняю. Это была ее ошибка. Она выбрала тебя, тупой клоун! И лишь одного я не мог себе представить — что ты ничего не знаешь. Я не раз пытался тебе намекнуть.
В таких делах Торби разбирался не лучше, чем невинная птаха в баллистике.
— Я не верю.
— Веришь, не веришь… какая разница? Все это видели. Впрочем, это могло сходить вам с рук, пока все было открыто и невинно — а я внимательно следил, не переступаете ли вы грань, — если бы сестрица не потеряла головы.
— Что же произошло?
— Она кое-что сделала и тем привлекла внимание бабушки к нашему идиоту-стрелку. Мата пришла к ней и попросила, чтобы ее удочерил кто-нибудь из другой семейной ветви. Святая простота! Она решила, что раз уж ты усыновлен, то не имеет никакого значения тот факт, что она твоя племянница, — остается лишь немного переиграть, и она сможет выйти за тебя замуж, — Джери хмыкнул. — Если бы тебя усыновили в другой ветви, у нее еще могло бы что-то получиться. Но она, очевидно, рехнулась, если решила, что бабушка — бабушка! — согласится на такой скандал.
— Да, но… мы ведь в сущности не были родственниками. Да я и не собирался жениться на ней.
— Ну, хватит! Я уже устал от тебя.
Торби бродил по кораблю, не желая возвращаться в каюту и встречаться с Джери. Он чувствовал себя потерянным и одиноким. Торби был совершенно сбит с толку: жизнь Семьи казалась столь же странной, а обычаи непонятными, как у лосиан.
Ему не хватало Маты. До сих пор у него не возникало такого ощущения. Общество девушки было приятным, но таким же привычным, как трехразовое питание и прочие удобства, к которым Торби уже привык, живя на корабле. И вот теперь он скучал без нее.
Если уж она так этого хотела, то почему они не исполнили ее желание? Не то чтобы Торби мечтал об этом, но… коль скоро ему все равно суждено обзавестись женой, Мата была бы ничуть не хуже любой другой. Она нравилась Торби.
Наконец он вспомнил, что на корабле есть человек, с которым можно об этом поговорить. И Торби отправился со своей печалью к доктору Мейдер.
Постучавшись в ее дверь, он тотчас же услышал: «Войдите!». Она встретила его, стоя на коленях в груде своих вещей.
— А, Торби! Очень хорошо, что ты пришел. Мне сказали, что ты вышел в город, и я боялась, что разминусь с тобой.
Она говорила на английском Системы, Торби отвечал ей на том же языке.
— Вы хотели меня видеть?
— Чтобы попрощаться. Я возвращаюсь домой.
— Ой, — Торби вновь ощутил болезненный толчок — такой же, как когда он услышал от Джери о Мате. Внезапно его охватила волна тоски по отцу. Он взял себя в руки и ответил:
— Мне очень жаль. Я буду скучать по вам.
— И я тоже буду скучать, Торби. В этом огромном корабле ты был единственным человеком, рядом с которым я ощущала себя словно дома… это странно, ведь твоя и моя жизни отстоят друг от друга так далеко, как только возможно. Мне будет не хватать наших с тобой бесед.
— И мне тоже, — простодушно ответил Торби. — Когда вы уходите?
— «Эль Нидо» отправляется в полет завтра. Но я должна перебраться не позже сегодняшнего вечера. Мне нельзя опоздать к старту, иначе я не смогу попасть домой еще несколько лет.
— «Эль Нидо» идет на вашу планету? — в голове мальчика начал складываться фантастический план.
— Нет, нет. Корабль направляется на Таф Бету IV. Но там бывают почтовые корабли Гегемонии, и на них я смогу добраться домой. Слишком удачный шанс, чтобы упустить его.
Хитроумный план померк в голове юноши — он с самого начала был нелеп. Торби мог решиться поселиться на незнакомой планете, но Мата не была фраки.
Доктор Мейдер продолжала:
— Все устроила старший офицер, — она невесело улыбнулась. — Она была рада избавиться от меня. Я даже надеяться не могла, что у нее что-то получится: я хорошо помню, с каким трудом мне удалось попасть на «Сизу»; полагаю, за этим стоит какая-то сделка, о которой бабушка не упоминает. Итак, я покидаю вас… и мне вновь предстоит полная изоляция на женской половине. Не беда: я потрачу это время на обработку полученных мною данных.
Эти слова напомнили Торби о том, что Маргарет может встретиться на женской половине с Матой. Смущаясь и запинаясь, он принялся объяснять, о чем пришел поговорить. Доктор Мейдер слушала его со всей серьезностью, продолжая упаковывать вещи.
— Я знаю, Торби. Я услышала об этом печальном деле гораздо раньше, чем ты.
— Маргарет, вы когда-нибудь сталкивались с подобной нелепицей?
Она замялась.
— Да, мне нередко доводилось слышать и о еще более глупых вещах.
— Но ведь ничего такого не было! И если Мата захотела, то почему бабушка не пошла ей навстречу… вместо того, чтобы отправлять девушку к чужим людям?
Женщина-фраки улыбнулась.
— Это самое необычное признание в любви, какое я когда-либо слышала, Торби.
— Вы могли бы отнести ей записку?
— Если ты хочешь передать свои уверения в вечной любви или что-нибудь в этом духе, то нет, не могу. Бабушка сделала для своей внучки самое лучшее, что было в ее силах. Сделала это быстро, с любовью и мудростью. Сделала это, исходя из интересов Маты, а не сиюминутных потребностей «Сизу», ведь Мата была превосходным стрелком. Бабушка, как и подобает старшему офицеру, исходила из высших соображений; она обдумала глубинные общие интересы и решила, что они перевешивают потерю одного стрелка. Я проникаюсь все большим уважением к бабушке, ведь, между нами, я и на старости лет остаюсь глупой девчонкой, — она вдруг улыбнулась. — Лет
