Наконец, миновав Люзиньян, его маленький отряд стал встречать английских фуражиров, по большей части конных стрелков, рыскавших по округе в поисках провианта либо для армии, либо для самих себя. От них Найджел узнал, что Принц, при котором неотлучно находился Чандос, стремительно продвигается на юг и до встречи с ним оставалось, скорее всего, не более одного короткого дневного перехода. Найджел продолжал путь; отбившихся от армии английских солдат становилось все больше, наконец он нагнал порядочную колонну лучников, двигавшуюся в одном с ним направлении. Это были люди, потерявшие лошадей, — они отстали еще при наступлении, а теперь торопились на встречу с главными силами, чтобы поспеть к предстоящему сражению. Их сопровождала целая толпа деревенских девушек, а рядом тянулась вереница груженых мулов.
Найджел со своими копейщиками уже почти обогнал колонну стрелков, как вдруг Черный Саймон вскрикнул и тронул его за руку.
— Посмотрите-ка вон туда, добрый сэр, — закричал он, и глаза у него загорелись, — вон туда, где шагает грабитель с большим узлом за плечами! Кто это там за ним?
Найджел взглянул и увидел низкорослого крестьянина, тащившего на согнутой спине огромный тюк, куда больший, чем он сам. За ним шагал высокий широкоплечий лучник; грязная куртка и помятый шлем говорили о том, что он служит давно и служба эта была нелегкой. За плечами у него висел лук, и шел он, обняв за талию двух пышных француженок, которые легко семенили рядом с ним, весело смеясь и дерзко отвечая на вольные шутки солдат из задних рядов.
— Эйлвард! — воскликнул Найджел и пришпорил Поммерса.
Меднолицый лучник обернулся, мгновенье смотрел не понимающими глазами, потом вдруг отпустил своих двух дам, которых тут же подхватили его товарищи, бросился вперед и схватил протянутую руку своего молодого господина.
— Клянусь моей наручкой, сквайр Найджел, это самый распрекрасный миг в моей жизни! — выкрикнул он. — А ты, старый ты кожаный мешок! Нет, Саймон, я обнял бы тебя, вяленая ты селедка, если бы мог дотянуться. И Поммерс тут! По глазам вижу, что он меня узнал, и снова готов вцепиться в меня зубами, как в те дни, когда стоял на конюшне моего отца.
От простого, грубоватого лица Эйлварда словно пахнуло родным, душистым вересковым ветром Хэнклийских холмов. Глядя на него, Найджел смеялся от радости.
— Не в добрый час ушел ты от меня на королевскую службу, — вырвалось у него. — Клянусь святым Павлом, я так рад видеть тебя снова! Ты нисколько не изменился, ты все тот же Эйлвард, какого я всегда знал. А кто этот мошенник с большим узлом, что следует за тобой?
— Это всего только перина, добрый сэр, он тащит ее на спине, потому что мне хочется привезти ее в Тилфорд, а она слишком уж велика, я не могу идти с ней в строю. Война была отличная, я уже отправил в Бордо полповозки добра, пусть подождет там, пока нас отпустят домой. Только я боюсь негодяев-пехотинцев, что там стоят: есть ведь люди без стыда и совести, они уж обязательно запустят лапы в чужое добро. Слушайте-ка, если вы позволите мне сесть на вашу заводную лошадь, я с превеликой радостью опять стану воевать под вашим знаменем.
И Эйлвард, отдав распоряжение человеку, который нес его перину, поскакал с Найджелом вперед, не внемля бурным протестам своих французских подружек. Впрочем, те быстро нашли утешение у его соратников — кто готов был побольше дать. Вскоре толпа лучников осталась далеко позади, и отряд Найджела продолжал свой путь навстречу петляющей дороге через величественный Нуайльский лес, и глазам англичан открылась болотистая долина, по которой лениво бежала река. На противоположном ее берегу столпились сотни лошадей — это было место водопоя, — а дальше, за ними, все было запружено повозками. Воины прошли мимо них и поднялись на вершину небольшого холма, с которого можно было обозреть всю эту удивительную сцену. По обе стороны петлявшей по долине реки простирались топкие луга. На берегу милях в двух вниз от по течению виднелся огромный табун лошадей. Это была французская кавалерия, и по голубому дыму сотен костров нетрудно было догадаться, где разбила лагерь армия короля Иоанна. А перед самым холмом, на котором стояли Найджел и его соратники, расположилось английское войско; за его линией было совсем мало костров — англичанам нечего было варить, разве что мясо своих коней. Их правый фланг упирался в реку, а весь строй растянулся на милю в сторону от реки, так что левый фланг упирался в опушку густого леса, который не давал противнику возможности зайти им в тыл с этой стороны. Впереди была длинная густая живая изгородь и много неровной земли, по середине которой проходила одна-единственная проселочная дорога, вся изрытая глубокими колеями. Трава под изгородью и вдоль всей линии расположения войска была усеяна лежавшими лучниками; большинство из них мирно спало, непринужденно раскинувшись под теплыми лучами сентябрьского солнца. Позади расположились рыцари; там из конца в конец развевались знамена и флаги с гербами английского и гиеньского рыцарства.
Когда Найджел увидел знаменитые знаки прославленных военачальников, сердце его радостно забилось: наконец-то он сможет показать в таком благородном обществе и свой герб. Там развевалось знамя Жана Грайи из дома Капталь де Бюш — пять серебряных раковин на черном кресте; оно говорило, что среди собравшихся находится знаменитый воин Гаскони; рядом с ним трепетал на ветру красный лев благородного рыцаря из Эна, сеньора Эсташа д'Амбретикур. Эти два герба Найджел, как и любой другой солдат в Европе, знал хорошо, однако их окружал густой лес пик со знаменами, символы которых были ему неизвестны, из чего он заключил, что они принадлежат гиеньцам. Дальше в воздухе реяли известные всем знамена англичан; пурпурное с золотом знамя Уориков, серебряная звезда Оксфорда, золотой крест Суффолка, лазурно-золотое знамя Уиллоби и пурпурное с золотыми поясами — Одли. А в самой середине виднелось одно, при взгляде на которое Найджел забыл все остальные: рядом с королевским штандартом, несущим эмблему Принца, реял потрепанный в боях флаг с алым клином на золотом поле — он отмечал место, где была разбита палатка Чандоса.
Найджел пришпорил коня и спустя несколько минут был на месте. Чандос стоял возле палатки Принца и внимательно разглядывал французские позиции, что-то обдумывая. Он исхудал от голода и недосыпания, но глаза его горели прежним огнем. Найджел соскочил с коня и был уже почти у того места, где стоял Чандос, как вдруг кто-то рванул в сторону шелковый полог королевского шатра, и из него выбежал Принц Эдуард.
Он был без доспехов, в простом черном одеянии, однако его исполненная достоинства осанка и надменно-гневное выражение лица не оставляли сомнений в том, что это — вождь и Принц. За ним по пятам следовал маленький седовласый церковнослужитель в свободной мантии тонкого шелка. Он многословно и торопливо в чем-то убеждал Принца.
