Что бы там ни маячило за их словами и взглядами, все уладилось, Альфред Рунге (он глава нашей ассоциации, вскользь пояснила потом Эгле) не стал требовать, чтобы доверенного человека вернули в прежнее нетрудоспособное состояние.
Порой Стаху думалось, что он вроде уличного кошака-мышелова: подобрали, принесли домой, вылечили лапу, обласкали, и кормят хорошо, и хозяйка добрая, а он все равно нет-нет да и поглядывает на дверь, за которой остались привычные опасности, помойки и свобода.
Визит Летней госпожи, к которому готовились в запарке трое суток, занял всего-навсего четверть часа. Уже уехали, и казенную ковровую дорожку с золотой каймой с собой увезли.
Члены семейства Никесов выглядели чрезвычайно довольными, словно гора с плеч. Подобревший Берт объяснил Лерке, что теперь их, можно надеяться, перестанут донимать инспекциями. То Санитарная служба, то Магический контроль, то экологическая полиция, по меньшей мере раз в неделю нагрянут, ничего противозаконного не найдут – и разводят руками: поступил сигнал. За этим стоят то ли конкуренты, то ли какой-нибудь злобный покупатель, кляузник-маньяк, но теперь вся морока позади. У Властительницы превосходная интуиция (Лерка об этом читала: утверждается, что без оного качества невозможно выиграть предвыборные состязания), и раз она ничего скверного не почувствовала, приняла в подарок фирменный торт «Изобилие-Никес» и сказала на прощание несколько теплых слов о магазине, это должно урезонить тайных недоброжелателей.
Юные менеджеры приняли обязательство разбить около здания супермаркета клумбу в честь Летней госпожи, о чем торжественно объявили, сорвав общие аплодисменты. Сейчас они собирали рассованные по стеллажам цветные флажки, выхватывая свой декор из-под носа у покупателей.
Те, кто стерег шуршавку, зазевались – и рассвирепевший серый клубок вырвался на волю, покатился по залу, вызывая на своем пути всплески визга, а после опять куда-то забился.
– Мы справимся с этой напастью самостоятельно, – решительно сверкнув стеклами очков, объявил Бертран. – Наша сила в креативе! Все вооружились швабрами, покупателей не пугаем… И сбегайте кто-нибудь за сачком.
– Пойдем, – шепнула Лерке Уважительная Причина.
– За сачком?
– Просто куда-нибудь отсюда.
Когда нырнули в служебную дверь, навстречу попалась худенькая девочка с двумя швабрами, вылитая Леркина спутница, но лицо не задумчивое, а по-менеджерски энергичное, как у Берта, с креативным блеском в глазах.
– Лидочная эмтэшка, Лидочная эмтэшка! – бросила она скороговоркой, протискиваясь мимо.
«Ага, теперь я в курсе, как тебя зовут. А которая обзывается – Марианна, и у нее чердак не в порядке. Лидия – единственная нормальная в этой продвинутой и сдвинутой бизнес-семейке».
Что такое «эмтэшка», Лерка не знала. Судя по безразличному виду Лидии, вряд ли что-то сильно обидное.
За стеклянным «Изобилием» круто вздымался изумрудный травяной склон (здесь-то и будет обещанная верховной правительнице клумба), наверху купались в небесном сиянии пятнистые от потеков многоэтажки с неказистыми балкончиками. Этот район назывался Дромадерские холмы и был, видимо, очень старым, еще со времен первых переселенцев, иначе откуда бы взяться такому названию? На Долгой Земле верблюдов нет и пустынь тоже нет, здесь другая биоэкосистема, иначе сбалансированная.
Справа к жилым домам широкой петлей поднималась асфальтовая дорога, с обеих сторон обсаженная могучими тополями, слева туда же карабкались каменные лесенки, а у их подножия раскинулась небольшая барахолка. Продавалась там та самая всячина, которую «Памятка Туриста» ни в коем случае не рекомендует покупать, тем более с рук, тем более на блошиных рынках.
Левее барахолки зеленел запущенный сквер: акации, туя, одичалые розы, давно не крашенные скамейки. Столбик с черной дощечкой, мелом выведена дата последней проверки. Сегодняшнее число, патруль Санитарной службы побывал здесь с утра пораньше перед высочайшим визитом. Наверное, они-то и спугнули шуршавку, пробравшуюся в магазин.
«Изобилие» сверкало, словно граненая стекляшка, завалявшаяся среди обрезков голубой, зеленой, серой и желтоватой бумаги.
– Тебе не попадет за то, что ты ушла, не отпросившись?
– Тогда я нажалуюсь. С моим адаптером шутки плохи.
Лерка хотела спросить, кто такие адаптеры, но Лидия повернулась к Дромадерским холмам и негромко, даже немного растерянно произнесла:
– Там живет кто-то хороший, и хорошо бы с ним встретиться, но там полно домов, и в каждом по сотне квартир, а я даже не знаю, кого надо искать.
– Ты же говорила, что твой знакомый поселился в какой-то развалине типа погибающий архитектурный памятник?
– Который в развалине, это другой знакомый, – Лидия снова была в синей бейсболке, тощий хвостик выпущен в прорезь, козырек затеняет глаза, голос звучит серьезно. – И я бы не сказала, что он хороший человек. Он меня бил, это точно. В магазине я тоже иногда кого-нибудь раздражаю, но они из-за этого руки не распускают. Все равно я хочу с ним поговорить, теперь же все позади. У нас с ним было и всякое другое, кроме мордобоя. И он потом просил у меня прощения, но уже после, когда я не могла ответить. Ну, когда меня уже не было, понимаешь?
Лерка машинально кивнула: ага, понимаю, хотя на самом деле не могла понять ровным счетом ничего. Девчонка сейчас несет… не то чтобы полную ахинею, но что-то очень странное.
– Он твой родственник?
– Ничего общего с моей семьей теперь. Мне кажется, он был моим любовником.
– Что?..
Лерка оторопела. Ничего себе откровеньице! Потом возмутилась:
– Его хоть за это посадили? Или ты сказала, он прячется в какой-то развалине…
– Это было раньше. Мне же тогда было не тринадцать лет, как сейчас.
То есть еще меньше?.. Взмокшая Лерка стянула «анютину глазку» (так и вышла в ней из магазина, лучше маскарад, чем фингалище вполлица) и моргала, собираясь с мыслями.
– У меня вторая степень, – сообщила девочка таким тоном, словно это все объясняло. И, видя, что слушательнице проще не стало, добавила: – Я имею в виду свой диагноз.
Ага, диагноз. Уже понятно. Значит, вот кто у нас сумасшедший… Хотя, если не считать этого бреда о любовнике, Лидия выглядит более вменяемой, чем все остальные креативные Никесы.
– Валерия, спасибо, что ты за меня заступилась.
– Лерка, – поправила она чуть резковато и сразу же, чтобы смягчить впечатление, объяснила: – Валерия, Лера, Лерочка – это у меня вконец изгвазданные имена, уже как бы не мои, а для друзей я Лерка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
