Читаем без скачивания Сашенька - Саймон Монтефиоре

— Спасибо, товарищ маршал!

— Напомните мне, — произнес маршал, внезапно подаваясь вперед, — ваша фамилия Винская? Почему вы согласились на эту работу?

— Меня рекомендовал академик Беляков. Я была его лучшей студенткой.

— Разумеется, — заметил Сатинов, закрыв глаза и пожевывая сигарету. — Я вижу, что вы умная девушка, неординарная личность. Академик Беляков был прав, что выбрал именно вас из тысячи студентов, с которыми встречался за годы своей преподавательской деятельности… Подумайте над этим.

— Я думала, вы мне поможете. — Катенька начала раздражаться. Она видела, что маршал играет с ней в кошки-мышки, как играл за свою долгую жизнь со множеством подчиненных. Сатинов прямо у нее на глазах превращался в скользкую рептилию, и Катенька почти ощущала, как по его жилам течет холодная кровь.

— Товарищ маршал, пожалуйста, ответьте на мой вопрос. Са-енька и Иван Палицыны — именно те люди, которых я должна найти, верно? Что с ними произошло?

Сатинов покачал головой. Катенька заметила, как на щеке у него подергивается нерв.

— В деле нет приговора суда. Могли они выжить?

— Маловероятно, но возможно. В прошлом году одна женщина нашла своего супруга, которого арестовали в 1938 году, — он жил в Норильске. — Он печально улыбнулся. — Вы ищете философский камень, который уже много людей искали, но никто так и не нашел.

— Мне на самом деле нужна ваша помощь. Мне необходимо увидеть документы — те, что хранятся в архивах КГБ, — сказала она.

Он вдохнул дым, как обычно, продолжая тянуть время.

— Ладно, — произнес он. — Я позвоню своим друзьям в органах — они такие же древние развалины, как и я, ждут на своих дачах смерти, ловят рыбу, играют в шахматы, проклинают «новых русских». Я постараюсь.

— Спасибо. В деле упоминается, что у Палицыных было двое детей, Воля и Карлмаркс. Что стало с ними?

— Понятия не имею. Как и многие дети в то время, они, вероятно, тоже исчезли.

— Но куда?

— Это уже ваша работа — выяснить, — холодно заметил он, ерзая в своем кресле. — Откуда, вы говорили, приехали? С Северного Кавказа, да?

Катенька ощутила волнение. Он сменил тему, значит, она на правильном пути.

— Можно спросить: вы знали Палицыных? Какими они были? Он вздохнул.

— Преданными большевиками.

— Я видела ее фотографию в деле. Она была такой красивой, необычной…

— Раз увидишь — не забудешь, — тихо заметил он.

— Но глаза печальные, — добавила Катенька.

Лицо Сатинова окаменело, складки вокруг восточного носа сделались резкими. Он прикрыл веки.

— Она не одна такая была. Подобных фотографий — миллионы. Миллионы репрессированных так же, как она.

Катенька чувствовала, что Сатинов закрывается, и снова надавила:

— Товарищ маршал, я знаю, что вы устали, я уже ухожу… но Роза Гетман — их дочь?

— Все, девушка, вам пора! — В комнату вошла Марико в черной шали, накинутой на плечи на манер испанской мантильи. Она встала между Катенькой и Сатиновым. — Вам здесь совершенно нечего делать. Что это за вопросы вы задаете? Отец слишком устал. Уходите.

Сатинов откинулся в кресле, с присвистом дыша.

— Мы еще побеседуем, — тяжело произнес он. — Если Бог даст.

— Извините, что утомила вас разговором. Я засиделась…

Он не улыбнулся, просто протянул руку, даже не глядя на нее.

— Я устал. — В руке он держал листок бумаги. — Вы должны встретиться с этим человеком. Не медлите. Можете опоздать. Передавайте от меня привет.

Через два дня Катеньку разбудил звонок телефона в маленьком тесном номере в недрах колоссального здания гостиницы «Москва». Кровать, прикроватная тумбочка, торшер и стол были здесь единственной мебелью. Покрывало на кровати, как и ковер, и шторы на окнах — все было одинакового желтого цвета. Ей снилась Сашенька, женщина с фотографии обращалась к ней: «Не сдавайся! Дави на Сатинова…» Почему Сатинов так упирается? Он согласится встретиться еще раз? Она еще не совсем проснулась, когда схватила телефонную трубку.

— Слушаю. — Она думала, что это звонят ее родители или Роза Гетман, которая регулярно справлялась о том, как продвигается исследование. «Катенька, привет, нашла в пыли самородок?» — этой фразой Роза обычно начинала разговор.

— Это полковник Лентин. — Катенька изумилась: звонил «павиан» из архивов КГБ. — Хотите посмотреть документы?

— Конечно, — воскликнула Катенька; сердце учащенно заколотилось в груди. — Было бы замечательно.

— Замечательно? Да, верно, замечательно. Вы такая энтузиастка. Встретимся в кафе-баре «Пианино» на Патриарших. В два часа дня.

Катенька натянула сапоги и джинсовую мини-юбку с блестками. Впервые в жизни она сама зарабатывала деньги, но все не могла привыкнуть к мысли, что это именно ее деньги. Она заплатила 80 долларов за номер, но больше не потратила ни копейки. Она повторяла себе, что делает все это исключительно ради Розы — чтобы у той, как и у самой Катеньки, была семья.

Лифтом она спустилась в вестибюль из серого мрамора, пропахший крысами, прошла через него в другой, меньший, там поднялась по ступенькам, свернула по коридору налево, затем направо, приподняла красную занавесь и оказалась в маленьком уютном буфете на три столика. Ее встретили аппетитный запах масла и шипение яиц на сковороде.

В крошечной кухне хлопотала старушка. Молодой журналист-англичанин и древний старик-армянин сидели за столиками на своих обычных местах и потягивали кофе эспрессо.

— Доброго утро, сеньорита, — с сильным акцентом проговорила старушка в синем переднике. Ее смуглое лицо с выдающейся вперед челюстью было покрыто сплошной сетью морщин. — Омлет по-испански?

— Как обычно, — ответила ей Катенька. Старая повариха была испанкой и утверждала, что работает здесь еще со времен гражданской войны в Испании.

— В Москве нет повара лучше! — воскликнул армянин, посылая старушке воздушный поцелуй.

Через час Катенька медленно шла по Тверской, как теперь стали называть улицу Горького, пока не свернула налево — под арку, которая вела на Патриаршие пруды. Посреди площади был большой сквер, где зелень деревьев обрамляла два маленьких озерца. Здесь поблизости, как ей было известно, жил Михаил Булгаков, когда создавал свой шедевр — «Мастера и Маргариту».

В летнем кафе она купила порцию мороженого и сидела на лавочке, наблюдая за гуляющими парочками, играющими детишками, за старичками, которые, в свою очередь, разглядывали ее. Интересно, почему «павиан» решил назначить ей встречу именно здесь, а не у себя на Лубянке? Он что, принесет документы прямо сюда?

Быть не может! Тогда в чем дело? Она не доверяла ни ему, ни его «конторе».

Ровно в два часа Катенька вышла с площади и огляделась. Вот оно — черно-белая вывеска: «Кафебар “Пианино”». Она вошла. Из динамиков доносилась песня Рода Стюарта. Небольшой бар был пуст, если не считать худого как призрак седовласого бармена, который курил сигарету, разливая по трем рюмкам водку, и двух мужчин за хромированным столиком.

Один из них был «павиан» — полковник Лентин в зеленом спортивном блейзере с теннисным уимблдонским галстуком. Он встал и протянул руку.

— Проходите, присаживайтесь. — Он провел ее к свободному стулу. — Позвольте вам представить моего товарища, Олега Сергеевича Трофимского.

— Польщен, Катенька, польщен. Присаживайтесь!

— У Трофимского была широкая, неправильной формы голова, напоминающая чем-то ядро, каким стреляли из средневековых мортир, а его вилообразная борода делала его похожим на стареющего колдуна. Бармен принес водку и поставил стопки на стол.

— Нет-нет, — запротестовал «колдун». — Дима, подай нам своего старого шотландского виски. Эта молодая девушка слишком культурная, чтобы хлестать водку.

Бармен пожал плечами и вернулся к стойке бара.

— Дима когда-то работал у нас, — объяснил «колдун» Катеньке, — поэтому — скажем так — мы опекаем его заведение. Он знает мои вкусы, верно, Дима?

Бармен округлил глаза и принес янтарную жидкость.

— Пейте осторожно. Это виски пятьдесят лет выдерживали в дубовых бочках на островах Шотландии. Как называется? «Лафрей». Попробуйте: понравилось? Чувствуете привкус торфа? В тамошней почве много торфа. Когда я работал в нашем посольстве в Англии — о самой работе, с вашего позволения, распространяться не буду, — я часто бывал на островах Каледонии. Британская королевская семья пьет лишь такое виски, когда наезжает поохотиться в Шотландию. Ну же! Пейте!

Катенька сделала маленький глоток.

— Вы историк, верно? — спросил «колдун», пощипывая свою бородку.

— Я специализируюсь на восемнадцатом веке.

— Я сам занимался историей, детально изучил Бархатную книгу геральдики: династия Романовых, Саксен-Кобурги, даже побочные линии. Это мое, так сказать, хобби. Но теперь, когда я вам кое-что рассказал о том, как живут цивилизованные люди, давайте перейдем сразу к делу. Вы занимаетесь чем-то совершенно другим? Культом личности?