Томас сломал печать, развернул пергамент, разгладил заломы, пробежал глазами послание и сказал:
— Королева приказала твоей сестре явиться ко двору. Элизабет недовольна, но, как дочь своей матери, подчинилась приказу.
— А Бэн хочет, чтобы ты ее сопровождал, — догадалась Бэнон.
— Нет. Он пишет, что Элизабет не станет просить меня об этом, потому что не хочет злоупотреблять моей добротой. Кроме того, она надеется, что визит будет коротким. Подумать только, как же она повзрослела за эти годы, — с нежной улыбкой заметил он.
— Но ты все равно поедешь, — не унималась Бэнон.
— Не поеду, — покачал головой Томас, к всеобщему удивлению. — Я поеду во Фрайарсгейт при первой возможности, и Элизабет сама скажет, чего хочет от меня. К счастью, мода почти не изменилась, и ей не нужно шить новые платья. Сойдут те, что сшиты в прошлый раз. С соответствующими переделками, конечно: роды, как правило, способствуют пышности дамской фигуры, — дипломатично пробормотал он.
— Тут вы правы, дядюшка, — засмеялась Бэнон.
Сама она после многочисленных родов уже походила на шарик, но все еще была довольно хорошенькой.
— И я прикажу Уиллу договориться о гостиницах по всему маршруту. С ней все будет хорошо, дорогая Бэнон. Она — хозяйка Фрайарсгейта, едет ко двору по просьбе королевы, ее хорошего друга. Кто знает, какие преимущества это ей даст, как дало когда-то ее матери!
— Филиппа будет вне себя! — фыркнула Бэнон.
Лорд Кембридж тоже рассмеялся:
— Да. Теперь ради будущего детей ей придется смириться и пресмыкаться перед новой королевой. И она сделает это, потому что усвоила от матери: семья — это все. Поскольку Элизабет в фаворе у Анны, она должна помочь сестре и выстелить дорожку Филиппе. Если не для нее, то для ее парнишек. Кто знает? Может, в один прекрасный день окажется, что очень выгодно иметь Филиппу в должниках?
— Мне было бы страшно иметь Филиппу в своих должниках, — заметила Бэнон. — Представляю, какой спесивой она стала за те годы, что превратилась в графиню.
— Мы видели ее почти три года назад, тогда она была довольно милой, — возразил Томас.
— Ну да, — прищурилась Бэнон, — пока еще была надежда, что ее высокая покровительница сохранит свое положение и трон. Но сейчас? Дядя, я содрогаюсь, представляя сейчас ее состояние.
— Филиппа, как и Розамунда, сумеет выжить в любой ситуации, — мудро заметил Томас.
— Когда Элизабет должна ехать на юг? — спросила Бэнон.
— Бэн не сообщил, но, разумеется, как только установится весенняя погода. Я отправлюсь во Фрайарсгейт через несколько дней, так что по возвращении все расскажу. Элизабет, конечно, заночует здесь, и тогда ты потолкуешь с ней с глазу на глаз. А теперь… — Томас встал. — Я должен вернуться к себе и рассказать дорогому Уиллу обо всем, что случилось. Он, наверное, умирает от любопытства, как и я бы на его месте, чего, благодарение Богу, не случилось. Он вышел.
— Женщины в вашей семье наделены талантом заводить друзей среди сильных мира сего, — заметил Роберт Невилл жене. — Я очень рад, что ты не такова, сердечко мое. Мне вряд ли понравилось бы, если бы тебя призвали ко двору.
— Мне это тоже не по душе, — сказала Бэнон. — Бедная Элизабет! Представляю, как ей не хочется уезжать! Дядя говорит, она терпеть не может придворную жизнь и, если бы не доброта Анны Болейн, уехала бы оттуда еще раньше. Хотя даже до нас доходят нелестные слухи о королеве.
— Вини в этом Нортумберленда и его семейство, — проницательно изрек Роберт. — Старый граф всегда винил Анну за несчастливый брак сына. Заявлял, будто она наслала порчу на молодую чету, потому что сама не сумела выйти замуж за лорда Перси, хотя всем известно, что это король запретил брак, поскольку сам хотел заполучить леди.
Бэнон вздрогнула.
— Слишком много интриг, Роб. Я рада, что Филиппа не обращала на меня особого внимания во время моего пребывания при дворе и ни во что меня не втянула. Ты — единственное счастье, которое я там обрела. — Она нежно улыбнулась мужу. — Ты, и наш брак, и наши дети.
Роберт обнял жену за плечи.
— Благодаря тебе у меня такая большая семья, на которую я и не рассчитывал. И кто ожидал, что младший сын побочной ветви Невиллов женится на богатой наследнице? Только не мои родственники!
— О Роб! — рассмеялась Бэнон. — Надеюсь, не грешно радоваться своему счастью! И я хочу, чтобы Элизабет тоже была счастлива со своим шотландцем. Я скажу дяде: пусть он попросит, чтобы Бэн проводил ее до Оттерли. Могу представить, как вывел ее из себя приказ королевы.
Однако как ни странно, Элизабет хоть и была раздражена, но не сердилась. Анна Болейн очень гордая женщина. Гордость ее непомерна, и если она хочет видеть Элизабет, значит, для этого есть очень веская причина. Их знакомство было недолгим, но дружба оказалась крепкой. Элизабет поедет к ней. Она написала Анне, когда вышла замуж. А когда родился Том, Анна даже прислала на крестины красивую серебряную ложку. Она никогда не была богата, поэтому Элизабет знала, какая это жертва для нее. Ничего, Анна, разумеется, не задержит ее надолго.
Элизабет и Нэнси принялись распаковывать роскошные платья, которые когда-то велел сшить для нее Томас Болтон. После рождения сына ее грудь увеличилась и талия стала шире по крайней мере на полдюйма.
Они принялись за переделку. Оставалось надеяться, что мода не слишком изменилась за эти годы. Жаль, что рядом нет Томаса Болтона! Его советы очень бы ей пригодились.
И ее желание сбылось. Через две недели после визита королевского посланца прибыл лорд Кембридж.
— Откуда ты узнал, что нужен мне? — обняла его Элизабет. — Входи скорее! Апрельские дожди уже начались. Ты сильно промок?
— Дорогая, дорогая девочка!
Он расцеловал ее в обе щеки и нагнулся к малышу, смотревшему на него широко раскрытыми глазами.
— Неужели это мой тезка? Боже, дорогая девочка, он практически такого же роста, как младший сын Бэнон, хотя тот в два раза старше. Вижу, он пошел в твоего великолепного шотландца. Где этот добрый человек?
— На псарне. Его Фрайар стал отцом прекрасного выводка щенят, и теперь Бэн выбирает одного для маленького Тома, — объяснила она и без дальнейших предисловий выпалила: — Анна Болейн — новая жена короля. И по какой-то причине она хочет меня, видеть.
— Знаю. Бэн передал письмо с королевским посланием. Но не сердись на него, дорогая девочка. Он тревожился за тебя.
— Я не просила тебя ехать со мной, — покачала головой Элизабет.
— И я смирюсь с твоим решением, если ты, конечно, не передумаешь, — кивнул Томас. — Ты уже выросла из своих красивых платьев?
