Ринальдо же был настолько храбр, что избрал эти развалины своей резиденцией. Что можно было восстановить, было восстановлено, и он получил среди мусора и обломков три помещения, которые опять могли называться тем, чем служили некогда: комнатами.
Он внимательно обследовал остатки бастиона, и, к великому своему удовольствию, нашел подземный ход, который у подножия горы вел на волю и к соседнему лесу. Выход зарос кустарником и терновником, а далеко в проходе в узкой расселине, через которую мог протиснуться только один человек, его запирала крепкая, двойная железная дверь. Совы и летучие мыши были изгнаны, и люди завладели их бывшей резиденцией.
У входа в развалины был сооружен маленький подъемный мост; так, обеспечив себе безопасность, зажил Ринальдо в своей крепости.
Довольно много пещер в горах разбойники приспособили под жилье; они прятались как можно надежнее и выходили только тогда, когда сами того хотели. Все это было результатом напряженной двухмесячной работы, уже заканчивая ее, разбойники обнаружили вблизи развалин подвал, полный изысканных вин, видимо, он принадлежал некогда благородному Бранколино. А теперь подвал стал добычей такой компании, которая осушила за его здоровье не один бокал.
Рядом с погребом они облицевали камнем небольшую часовню, унесли из соседней монастырской церкви икону с изображением Ареги и сделали ее своей Святой. Это организовал Ринальдо, к вящей радости товарищей, сардинцев, у которых теперь все было под боком: и жилище, и вино, и храм Божий.
Монахи монастыря, откуда похитили Арегу, возмутились столь дерзким поступком. Тем более бывшие ее владельцы обнаружили, что вместе со святой украдены были и лучшие золотые и серебряные предметы из церковной утвари. Прелат призвал крестьян из соседних деревень отыскать грабителей. Но искали их не там где надо, а потому и не нашли…
Было прекрасное утро; небо и земля в обновленном великолепии сияли улыбкой. В бриллиантовом море чистой утренней росы отражался лик величественного, светозарного солнца, и тысячи голосов посылали ему утренний привет.
Ринальдо, в охотничьем костюме истинного сардинца, взял охотничье ружье, вышел из своего пристанища и спустился в долину.
Скоро он встретил девушку, собиравшую на поле травы в корзину.
— Доброго утра, веселого дня и прекрасной ночи желаю я тебе, рачительная дева!
— Не слишком ли много разом?
— Утро такое ясное, а ты видишь его словно бы грустными глазами?
— Уже давно. Я несчастная девушка, и горе меня одолело.
— Влюблена?
— Отрицать не стану. В этом все мое несчастье! Самый прекрасный парень в нашей деревне любит меня. Но владелец замка с этим не согласен.
— Какое до этого дело владельцу замка?
— Мы его подданные, он наш господин.
— Но разве властен он распоряжаться сердцами? Что говорят твои родители об этом?
— Они говорят то же, что и господин. И наш священник говорит то же самое, и все в деревне говорят, что мы не смеем любить друг друга.
— Странно! Как зовут владельца замка?
— Маркиз Реали. Он, говорят, добр ко всем девушкам, но не ко мне. В нашей деревне он выдает замуж девушек едва ли не как сам того хочет, а потом щедро одаривает.
— Он и тебя должен одарить. Как тебя зовут?
— Мария. Мой отец Альдонцо, у него есть земля. Братьев и сестер у меня нет, я не бедна, но… несчастна.
Корзину она уже наполнила. Вскинула ее на плечо, вытерла глаза и направилась в деревню. Ринальдо пошел за ней следом. Она вопросительно поглядела на него.
— А маркиз Реали женат?
— Нет, — ответила Мария.
— Он старый?
— Тридцатилетний.
— Красивый?
— Довольно-таки, но все же не такой красивый, как мой Николо.
— Он богат?
— Да. Но, скажите, почему вы меня так выспрашиваете?
— Потому что хочу видеть тебя счастливой.
— Могут ли ваши вопросы и мои ответы этому пособить? Смотрите! Там идут люди, я дальше пойду одна, чтоб злые языки не стали обо мне сплетничать.
Ринальдо пожелал ей счастливого пути и быстро повернул к своему жилью.
Едва он туда пришел, как к нему подвели рекрута. Ринальдо сам расспросил его обо всем. Ответы новичка звучали так:
— Я дезертировал из полка, расположенного в Кальяри. Я сбежал и мечтаю заняться ремеслом, которое, хоть и на другой манер, мне давным-давно по душе. Одним словом, грабеж уже был моей работенкой. Я вообще-то печатник, работал у хозяина в типографии, но быстро обрел самостоятельность, стал перепечатником. Дельце это очень простое. Нужно только следить, какая книга привлекла внимание и обещает хороший сбыт. Тут же хватаешь ее, перепечатываешь на промокашке притупленными литерами, рассылаешь по всему свету и гребешь денежки. Живешь при этом припеваючи и спокойненько. А наказанья не боишься, потому что его и бояться нечего, и только хохочешь над тем, что авторы называют нас ворами, пиратами, мошенниками, негодяями и дурными людьми. Конечно, ты и сам знаешь, что ты такой, но печатать продолжаешь.
— Почему же ты решил оставить свое столь благородное ремесло?
Рекрут провел ладонью по лицу, пожал плечами и сказал:
— Да так уж в жизни случается. Я заработал деньги и решил навестить своих коллег. Мы встретились, вели долгие беседы и жили в свое удовольствие. Потом назначили день созыва конгресса перепечатников, и все съехались в Спа. Здесь, видно, сам дьявол заманил меня в казино, и все, что я наворовал, за три вечера улетучилось. Коллеги были великодушны и оплатили мой счет. Они покидали курорт в каретах, я же — пешком. Небольшую свою наличность я быстро истратил и завербовался в солдаты. Меня послали в Милан. Я перебежал к пьемонтцам, и меня вместе с ними отправили в Кальяри. А теперь я пришел к вам, ибо хочу наконец кончить жизнь на виселице.
— Там ты ее и кончишь, — сказал Ринальдо и отошел вместе с Санардо в сторону.
Потом Санардо вернулся, и Ринальдо едва успел дойти до своего жилья, как перепечатник уже висел на дереве…
На следующий день Ринальдо сел на коня и быстро доскакал до замка маркиза Реали. Маркиз вышел к нему во двор и очень вежливо пригласил, с истинно сардинским гостеприимством, в замок.
Там он показал Ринальдо свой монетный музей и повел на галерею, где висел длинный ряд девичьих портретов.
— Это, — сказал маркиз, — головки крестьянских дочерей, мне подвластных, которых я обеспечил приданым и выдал замуж. Из этого мало-помалу получилось что-то вроде достойного внимания дела.
— Которое, видимо, приносит доходы?
— Порой! Но, между нами говоря, женщины вообще-то — что закоренелые должники: с ними часто теряешь одновременно и проценты и капитал. Однако же мне доставляет удовольствие увеличивать коллекцию этих портретов! Места для этого достаточно.
