— Уже не первую неделю мечтаю увидеть хоть кого-нибудь из медицины передового края! Увидеть и полюбопытствовать — что, собственно, у вас там происходит?! — профессор резко развернулся и склонился к смирно сидящему Поволоцкому, словно намереваясь клюнуть его своим большим носом. — Это немыслимо! Это в полном смысле слова немыслимо! На базе моего института развернут полноценный госпиталь, но что я могу сделать, если ко мне привозят!..
Юдин взмахнул руками, не в силах подобрать соответствующего слова.
— На передовой вообще перестали работать с пациентами? Мне привозят раненых обработанных так, что дворник лучше сделает. Господи, это неописуемо! Они завшивлены, врачи находят время пять раз сменить повязку, но не могут наложить нормальную шину вместо двух хворостин! Они забивают в рану тампоны аршинами, потом принимают флегмону за гангрену и полосуют ногу лампасными разрезами! Перелом головки бедра диагностируют как «острый аппендицит», и с таким диагнозом эвакуируют в тыл! Все батальонные и полковые хирурги дружно разучились работать? Что происходит?
Поволоцкий в некотором замешательстве поскреб бороду пятерней. Он уже привык к тому, что вышестоящие инстанции погребены завалами текущей работы и слабо представляют себе обстановку на фронте. Но то, что даже маститые зубры не понимают общей ситуации, стало для него своего рода откровением.
— Нет, господин профессор, — Александр едва протиснулся со своими словами в бурю, настоящий ураган поднятый Юдиным. — Все гораздо проще.
Поволоцкий добросовестно пересказал то, о чем уже подробно говорил на квартире Терентьева. К финалу короткой и бесхитростной повести о семидесятипроцентном некомплекте хирургов Юдин хватался за голову, и отнюдь не фигурально.
— Господи, помилуй, — потрясенно пробормотал он. — Я знал, что у нас большие потери в медсоставе, понимал, что развертываются новые соединения, а мобилизационные планы не корректировались с тридцатых годов, но чтобы настолько…
— Я слышал о дивизии, в которой вообще нет хирургов, — добавил Поволоцкий. — Пока нет. Ищут.[11] — Понимаю, понимаю… — проговорил Юдин, по-прежнему нервно расхаживая по кабинету и сплетая длинные пальцы, как щупальца осьминога. — Что же! — решительно заявил он, остановившись в центре комнаты. — Надо решать этот вопрос. Благодарю, коллега, за то, что взяли на себя труд просветить меня. Я проверю ваши сведения и, когда они подтвердятся — а я полагаю, вы были со мной вполне искренни — придется закрывать мой госпиталь и ехать на фронт. Похоже, сейчас любой мой ассистент справится лучше тех несчастных, которые там работают.
— Сергей Сергеевич, — рассудительно вставил Поволоцкий. — Пожалуйста, не спешите. Это… — Александр на мгновение замялся, подбирая слово. — Не очень мудрое решение.
Юдин всем видом изобразил немой вопрос, чуть сутулился, скрестив руки на груди и прислонившись бедром к краю стола.
— Во-первых, весь персонал института и клиники исчезнет в общем некомплекте медработников. Канет, как камень в омуте, — развивал мысль батальонный хирург. — Во-вторых, говоря по-простому, меня медицина может позволить себе потерять, а вас — нет. И наконец, мне-то по возрасту осталось лет пять работы в войсковом районе, дальше здоровье не потянет, и это при условии, что контузия пройдет. А вы — тем более, уж извините за прямоту.
— Мальчишка! — воскликнул Юдин, резко выпрямляясь. — Да что вы…
Он осекся на полуслове, замолчал, нервно поглаживая подбородок пальцами правой руки, опертой локтем на левую.
После очень долгой паузы профессор проследовал за стол и сел, хмурясь и шевеля бровями, в эту минуту он действительно очень сильно напоминал Царя обезьян из китайских постановок. Наконец, Сергей Сергеевич ткнул пальцев в кнопку невидимого селектора и скомандовал, должно быть, секретарю:
— Валентина, извольте нам чаю, будьте любезны, и побольше.
Юдин поправил очки и уставился на Поволоцкого пронзительным взглядом. А затем произнес вполне покойно и рассудительно:
— Раз вы пришли с такими словами, у вас определенно наличествуют идеи насчет того, что можно сделать. Не сочтите за труд, поделитесь.
— Не сочту, — согласился Поволоцкий, расстегивая портфель, чтобы достать бумаги. — Взгляните, вот то, что мне пришло на ум…
Секретарь Валентина тихо, как большая испуганная мышь, проскользнула в кабинет с огромным чайником, привычно поставила его на свободный угол стола. Юдин, не отрываясь от тщательно вычерченной Александром схемы, махнул рукой.
— Угощайтесь, стакан в шкафу, сахара, извините, не употребляю. Валентина, не смею больше вас задерживать, ступайте домой, дальше мы сами.
Поволоцкий смиренно наблюдал, как профессор вчитывается в предложенную схему.
— Я могу пояснить… — предложил он.
— Не извольте беспокоиться, пока все понятно, — вежливо, но решительно отмахнулся Юдин. — Хммм… Организация хирургического конвейера — четыре бригады на двенадцать столов? Авангардно, но, определенно весьма любопытно…
— Санитары готовят раненого, перевязывают его, а хирург только оперирует, не занимаясь вспомогательными работами, — подсказал батальонный медик.
Юдин отложил в сторону лист, снял очки и вновь нахмурился.
— Любопытно, но… — протянул он. — Но одной пулей войну не выигрывают, даже волшебной. Таким манером, как мне видится, можно поднять производительность дивизионных госпиталей. Но это значит, что мне будут присылать в полтора раза больше плохо обработанных раненых. Это хорошо, но это паллиатив, а не решение.
— Совершенно верно! — теперь уже Поволоцкий вскочил со стула и заходил по кабинету, быстро жестикулируя. — В том-то и дело! А должно быть что-то еще, я чувствую, кажется, нащупываю какие-то контуры, но не могу их увидеть. Надо что-то менять в процессе собственно работы с ранеными…
Зазвонил телефон на профессорском столе, Юдин размашисто хлопнул трубкой, обрывая соединение, затем откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Судя по гамме эмоций, отражавшихся на лице медика, его мозг заработал с невероятной скоростью.
— Давайте-ка мыслить вместе, — предложил он, роясь в ящике стола. — Где же оно… А, нашел. Вот, письмо от бывшего ученика, сегодня получил, — Сергей Сергеевич продемонстрировал широкий желтый конверт. — Ныне он начальник госпиталя на Северном фронте, в Польше. Пишет мне, как его засасывают административные вопросы. Сколько у нас еще хирургов работают завхозами… Вот это нужно запретить![12]
Юдин замолчал и снова задвигал пальцами, как паук-прядильщик, словно притягивал за невидимые ниточки умные мысли. Поволоцкий затаил дыхание, понимая, что своей идеей вызвал настоящую лавину, кристаллизацию мыслей гениального профессора медицины.
— Но и это не решение, а полумера… Квинтэссенция проблемы в том, что у нас нет хирургов, — «Царь обезьян» проговаривал соображения вслух. — Обучить не имеем возможности, нет времени. Что же можно сделать… а ведь можно, если рассмотреть проблему дефицита медиков в соотношении с уровнями оказания помощи.
Произнеся это, Юдин усмехнулся.
— Коллега, — сообщил он. — Мы возьмем хирургов из батальонов.
— Батальонов, — автоматически повторил батальонный хирург Поволоцкий, думая, что ослышался.
— И полков, если уж на то пошло, — дополнил профессор. — Ваш … конвейер позволит работать специалистам более интенсивно, при сохранении работоспособности. А ликвидация батальонного и полкового звеньев решат общий дефицит, хотя бы частично.[13]
— Я каждый день читаю в «Ведомостях» о героических медработниках, идущих в огонь, выносящих раненых собственными руками.[14] Это, да простится мне крепкое слово, идиотизм, а не героические подвиги. Поле боя хирурга — в палате, над операционным столом, а под вражескими пулями он превращается в санитара с высшим медицинским образованием. Что скажете?..
У Поволоцкого голова шла кругом.
— Есть что-то такое… — признал он, наконец. — Что-то в этом роде… На уровне батальона и полка при новой интенсивности боев то длительное бездействие, то жуткий аврал. Для отдельной части, как мой аэробат, это понятно, но…
Александр вновь крепко задумался, Юдин терпеливо ждал.
— А ведь и в самом деле, — потрясенно произнес Поволоцкий с видом человека, обретшего сокровенное знание. — Если часть сражается не сама по себе, а в составе соединения, то в батальоне нужен не столько свой медик, сколько хорошо обученный фельдшер, который быстро подготовит раненых — бинты, иммобилизация, горячий чай — и отправит в уже нормальный госпиталь. А в полку — не хирург, а врач-организатор!
