Прикрыв за собой дверь, огляделся. Отломал с кустика ветку, прислонил ее к двери. Если какая тварь эту дверь откроет, то ветку сдвинет, без вариантов. Что это дает? Хотя бы то, что степень активности того, кто внутри, определить смогу. Ладно, все, к машине, может вообще вся эта беготня впустую.
Мертвяки к машине так и не пошли. Паша все же заперся внутри и с испуганным видом наблюдал за ними через стекло, но они так и продолжали обгладывать кости, подбирая их с асфальта. Вообще не дело, что они тут тусуются, могут помешать в самый, как всегда и бывает, неподходящий момент. Надо бы исправить это упущение, а заодно Пашу чуток подучить. Хотя нет, не надо, лучше я сам, с глушителем, нехрен лишнее внимание шумом привлекать.
— Жди! — скомандовал я своему спутнику и пошел вперед сам, поднимая автомат*[2].
Мертвяки обратили на меня внимание тогда, когда нас разделяло не больше полусотни метров. Один из зомби, при жизни коренастый и наголо обритый негр, а теперь грязное и жалкое нечто, начал подниматься с земли, не выпуская из рук кости с куском гниющего мяса на ней. Я остановился, прицелился.
Как-то уже привык к тому, что зомби не люди, стрелять в них легко. Убедил себя в том, что человек из них ушел тогда, когда эта нелепая и злобная "нежизнь" захватила их тело, и сейчас, убивая зомби, я лишь мщу за того человека, которого это зло использует. Но иногда просыпается такое вот странное чувство, как бывает подчас у человека, идущего мимо роющегося в помойке бомжа. Тот ужасен, он уже почти не человек, он грязен, смердящ, он убьет тебя за полбутылки, если представится такая возможность, он, может быть, уже даже имя свое забыл, но все же иногда ты ловишь себя на том, что пытаешься представить, кем был раньше этот человек. И хочешь знать, как же он дошел до такого.
Кем был этот мертвый негр раньше? Работал в порту? Может быть. Как вышло, что его искусали? Где его зажали? Грызли же с нескольких сторон, он весь искусан. И в то же время его не объели, а это значит, что он отбился, вырвался, и умер уже позже, в другом месте.
— И кто же ты был? — спросил я негромко.
Зомби встал на ноги и направился ко мне неверным, заплетающимся шагом. И тогда я выстрелил. "Хеклер" хлопнул совсем негромко, зомби дернул головой, тяжко упал на колени, а потом впечатался в асфальт лицом.
Двое других мертвецов тоже встали на ноги. Молодая женщина в джинсах и изорванной майке. Не похоже, что даже умерла давно, настолько мало она разложилась. Почему, кстати?
Еще один, мужчина, в одном ботинке и брюках, голый по пояс. Синяя татуировка по всему синюшному мертвому телу. Лицо наполовину обожрано, а заодно и плечо с правой рукой.
Выстрел, другой, третий… Упала женщина, затем татуированный. Все. Еще один мертвяк бродит в сквере неподалеку, но даже внимания на нас не обращает, так что не до него сейчас, поехали.
— Поехали туда, прямо по берегу, — сказал Паша, когда я залез в кабину.
Я лишь кивнул, включая первую передачу. Прямо так прямо, я здесь, в отличие от рулевого
Паши, ничего не знаю, не довелось бывать. Проезд есть, кто-то здесь все же катался, разбросал барьеры и рогатки.
Фургончик все так же непривычно резво взял с места и покатил по дороге дальше, по набережной канала. Спутник мой взялся работать за экскурсовода, объясняя мне что здесь где, но я запомнил только "Amasus Shipping BV", на которую и работало судно, где Паша ходил рулевым. Сейчас на крыльце офиса сидел какой-то мертвец в темно синем костюме, в котором мой спутник признал менеджера.
— Редкий, говорят, гандон был, — пояснил Паша. — Я сам дела не имел, должность не та, но от людей слышал.
— Теперь еще хуже стал, он теперь еще и кусается, — заметил я, оглянувшись на "гандона".
Тот тоже проводил нас взглядом, но за машиной гнаться не стал. Ну и правильно, все равно мы быстрее.
Дальше потянулись какие-то склады, вида довольно старинного, строенные из красного кирпича, капитально, не то что нынешние быстросборные. У берега были пришвартованы речные самоходные баржи, как раз самые настоящие небольшие сухогрузы, на которые хоть грузовик грузи, хоть пять грузовиков, да вот беда — в море на такой плоскодонке и не сунешься. Не пойдет.
Дальше дорога уперлась в небольшую гавань, где таких барж было пришвартовано с десяток примерно, а потом свернула направо. Яхтенная верфь, широкая, мощеная тротуарной плиткой, пристань, какие-то опять же склады, редкие мертвяки. Я машину не гнал, скорость было под сорок, не больше, старался вертеть головой по сторонам, вдруг что важное или полезное замечу. Пашу, болтающего без умолку, даже не слушал, а его это тоже не слишком волновало, слушаю я или нет.
Поворот снова направо, узкий мостик с двумя велосипедными дорожками через неширокий канал, по которому ветер гнал мелкую рябь, офисы и склады справа от дороги, слева же большое поле, на котором я, к удивлению своему, увидел несколько пасущихся овец. И как их не съели до сих пор, интересно?
— Теперь направо смотрим, там тоже что-то может быть, — вдруг сбился с пустого трепа на дельное Паша. — Вон там, видишь, два зеленых ангара, а за ними краны? Это судоремонтный, давай туда прижмемся.
— Там ваша "Мариетта" может стоять? — уточнил я.
— Не, там он не стоит, но другое может быть, давай глянем. Туда просто заехать можно, даже из машины вылезать не надо.
— Давай, коли так, — согласился я.
За зелеными ангарами появился просвет, в котором я увидел высоченный борт не маленького судна, окрашенный в ярко-красный цвет. Судно явно сидело не в воде, потому что этот самый борт поднимался на невероятную высоту.
— Не великовато будет? — чуть съехидничал я.
— Он там не один, поглядеть надо, — пробормотал Паша, стараясь при этом так изогнуть шею, чтобы суметь заглянуть за все препятствия, уже не знаю, каким способом. — Дальше проедем и увидим.
— Как скажешь.
За просветом потянулся огромный серый ангар, наверное основной заводской цех, потом снова появился безразмерный борт стоящего в сухом доке судна, из-за которого опять ничего не было видно. Зато там же нашлись простенькие решетчатые ворота на территорию верфи, которые при этом еще и не были заперты. Мне осталось только слегка толкнуть их бампером и они распахнулись.
Мертвецы на территории завода были, хоть и немного. Выбираясь из своей спячки, они поднимались на ноги и тупо смотрели на медленно маневрирующий по их территории фургон. А мы на них и вовсе внимания не обращали, места для маневра здесь достаточно, так что растолкать их, случись чего, даже проблемой бы не было.
— Вон оно! — оживился Паша после того, как мы по широкой набережной обогнули сухой док. — Про него говорил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
