— Послушай, парень, — сказал актер, — мой агент прочитал сценарий и сказал, мне следует сниматься, я не читал, но как только я понял, что речь идет о гражданской войне, я осознал, что на главную роль надеяться не приходится. Если бы фильм снимали братья Хадлен или
Спайк Ли, тогда другое дело! А черным ребятам никогда не достаются главные роли в фильмах о гражданской войне. Я уже четыре недели занят в съемках и все никак не могу понять, почему я должен умереть, — он тряхнул головой. — Я не могу сыграть эту роль, парень! Ну бывают такие сценарии, в которые невозможно поверить, и это как раз один из них! Когда-то мальчишкой я смотрел "Чертову дюжину", где Джим Браун жертвует собой ради спасения белых дружков, и знаешь, я не хочу делать то же самое, — он отвернулся от Картера и режиссера. — Мне надо подумать, парень!
— Послушайте, ребята, вы прежде должны были подумать, что вы хотите делать, а что нет! Я не могу больше все это терпеть! — режиссер был в ярости.
Женщина тем временем подобрала свои забрызганные грязью одеяния и встала:
— Ваши вопли тревожат мою карму! — она огляделась. — Где мой наставник, где Сиддарти?
— Я здесь, крошка! — появилось чучело огородное в длинном бежевом халате и с черною бородой, оно покровительственно положило одну свою руку на голые плечи актрисы, а другой взяло ее за пальцы: — Все будет хорошо, закрой глаза и постарайся дышать глубоко, думай о чем-нибудь хорошем, думай о ветре, думай о шумящей листве, ветер извлекает из шума деревьев божественные звуки…
Режиссер, пробурчал проклятие и добавил:
— Эй, кто-нибудь, уберите этого святого со съемочной площадки! У нас не храм! Мы тут пытаемся снять фильм.
— Сиддарти — мой наставник! — оскорбилась актриса. — Если он покинет съемочную площадку, покину ее и я!
Чучело огородное вознесло молитвенно руки к небу и пролило из своих уст речь на хинди.
— Я прошу Бога не за себя, — добавило оно по-английски и шепнуло актрисе: — Пошли, малышка, нужно избегать раздражающих вибраций.
Сиддарти уводил ее с площадки, когда она повернулась к режиссеру и пропела сладким голоском:
— Скажи-ка этому сопливому пердуну с револьвером, чтобы он не щипал меня за задницу во время съемок, а то получит коленкой по причинным местам.
— Аманда! Дорогая Аманда! — теперь уже режиссер сам тащил главную героиню и ее наставника прочь со съемочной площадки. — Дезертиры армии Союза насилуют тебя, и возможно ли снять эту сцену, избежав при этом физического контакта ее участников? Осчастливь меня, посоветуй, как это сделать?
— Это твои проблемы, — отрезала она, — ты режиссер, ты и думай! А я говорю тебе, что если тот малый еще раз сунет свою вонючую лапу мне под юбку, то он станет единственным, кого придется спасать капитану и капралу. Ты меня хорошо понял, Нафуд?
— Но все это включено в твой контракт… — голос режиссера был уже чуть слышен, трио направлялось к трейлеру актрисы. — … к тебе никто не должен прикасаться?..
— Я не могу сыграть это! — Мелроуз Флит облокотился на бутафорный валун и зажег сигарету. — Мне говорили, съемка будет быстрой, Нафуд очень скор, даже когда в фильме много действия.
Картер слушал с полуотсутствующим видом.
— Этот текст! Какой дурак сможет произнести эти реплики с серьезным лицом? И в довершение всего приходится терпеть эту сумасшедшую сучку и ее слащавого гуру, бормочущего свои мантры даже во время репетиций! — щелчком он отбросил в сторону окурок, полез в карман, извлек оттуда пузырек. — Что скажешь насчет секонала, парень?
Картер улыбнулся и уклончиво повертел головой. Флит понимающе кивнул, вытряс из пузырька несколько таблеток для себя и сунул пузырек обратно в карман своих брюк.
— Не хочу я сниматься! Есть контракт или нет контракта, без разницы! Я же играл в пьесах Шекспира! Я играл Тони!
Картер подошел и положил руку на плечо своего партнера:
— Это не Отелло, конечно, Мел! Здесь требуется просто ремесло.
— Да уж, знаю! — Флит снял с головы форменную кепку армии Союза. — Мне следовало бы проще относиться ко всему этому. Я знаю, что бывают моменты, когда от тебя требуется быть профессионалом, а свои собственные чувства следует засунуть куда подальше. Но черт подери, могу я иметь свою точку зрения?
— Один только эпизод! — сказал Картер успокаивающе.
— Вечно один только эпизод, парень! — продолжал кипятиться Флит. — Всегда у них так: "вот снимем последний такой эпизод, а потом…" Наверное, я делаю много шума из-за пустяка, — он взглянул на Картера. — Тебе никогда не понять меня. Посмотри на себя: высокий красивый блондин. У тебя сильный глубокий голос. Ты играешь все, что думаешь, и никогда при этом не будешь выглядеть идиотом.
— Вовсе это не так, — ответил Картер. — Бывали случаи, и не раз, когда я чувствовал, что выгляжу полным идиотом.
Флит прищурил один глаз:
— Что-то не могу я тебя понять, парень, — он кивнул в сторону съемочной площадки. — Ты делаешь все это, хоть и без удовольствия, но делаешь!
— Это моя профессия.
— Не это я имел в виду! У тебя, парень, есть все! А я наблюдал за тобой. У тебя есть все, а ты похож на счастливчика куда менее меня или же той тупой телки, у которой груди больше, чем коэффициент умственного развития. Что с тобой происходит? Тебе ничего не интересно! Скажи мне, чего ты хочешь?
— Здесь я шлифую свое актерское мастерство, — спокойно ответил Картер.
— Да, может быть ты и прав! Что это я лезу во все дыры! Хотя, может быть, иногда и надо лезть во все дыры для того, чтобы изменить что-либо в этом деле! Нужно, в конце концов, иметь свою точку зрения и отстаивать ее.
Картер понимающе кивал головой:
— Конечно, у тебя должна быть своя точка зрения, как, впрочем, у всех. Но нужно знать место и время, если хочешь добиться результата. Я не уверен, что съемочная площадка, на которой снимается коммерческая дрянь, и есть то место, где тебе следует выразить свою точку зрения.
— Эй, однако, парень, на чьей ты стороне? Моей или Нафуда? — Флит с неприязнью посмотрел в сторону трейлера актрисы.
— На твоей. Я только хочу сказать, что я уже давно в кино, и вряд ли тебе удастся изменить в этом бизнесе что бы то ни было, — он заколебался, боясь показаться чересчур откровенным. — Хотя я отдал бы свою правую руку за возможность сыграть в "Отелло".
— Неужто? Тогда почему ты этого не делаешь?
— Никто не приглашал меня. Взгляни! Похож я на Яго? Вот так-то! Мое лицо не несет в себе типаж. Был бы я почерней… — он слабо улыбнулся. — Однажды я читал Шекспира на прослушивании "Юлия Цезаря". Я надеялся, мне достанется роль Брута, а знаешь, что мне предложили? Сыграть одного из стражников. Они хотели одеть меня в доспехи и кожаное бикини и сунуть в руку копье. И была всего одна строчка текста! Вот почему я оказался на съемках этого фильма. Здесь у меня хотя бы главная роль! Я должен играть, пусть даже. сценарий написан не Хехтом и не Манкевичем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
