— Как вам будет угодно, — видеть её потухший взгляд было невыносимо. — Сегодня в саду так красиво… вы не прогуляетесь со мной?
— С удовольствием, — принцесса коснулась протянутой руки и позволила Дайму повести себя вглубь сада. Дежа вю. Та же дорожка. Те же фонарики. Та же музыка доносится из зала. Та же боль. Те же сомнения. Та же невозможность хоть что-то сказать. Только другой мужчина. Бред и наваждение.
— Шу, милая, — отойдя от террасы подальше, в глухую тень за старыми платанами, маркиз остановился и развернул её к себе лицом. — Все хорошо, правда.
— Дайм… — принцесса не поверила своим ушам.
— Я все понимаю, Шу. Не слепой же, в конце концов. Это должно было случиться, рано или поздно.
— Прости, Дайм…
— Это ты прости, — маркиз взял обе её руки и поднес к губам. — Зря я не предупредил тебя… ты не… Шу…
— Я запуталась, Дайм. Мне так жаль… я… ты же понимаешь, правда?
— Конечно, родная. Все так серьезно?
— Намного серьезнее, чем мне бы хотелось.
— Ну да… если плыть, то за край моря, если лететь, то за облака… середины не бывает.
— Как всегда…
— Шу, почему все так грустно? Любовь не должна приносить боль.
— Поэтому и грустно, Дайм. Я тоже не слепая. И меньше всего на свете хотела бы обидеть тебя… но…
— Ты думаешь, стоит себя винить? Или мне нужны твои терзания? В конце концов, милая, а что изменилось? Ты никогда не была моей… и, неужели ты думаешь, я с самого начала не понимал, что из нашей любви не выйдет ничего?
— Но… Дайм…
— Перестань, Шу. Мы оба достаточно взрослые люди и понимаем, что тебе просто нужно гораздо больше, чем я могу тебе дать. Ты и так слишком долго ждала. Я думал, это произойдет года на три раньше… мне не в чем тебя винить, Шу. На самом деле, ты не представляешь, как я благодарен тебе. Ты единственный человек на свете, которому я не безразличен.
— Ты преувеличиваешь…
— Ничуть.
— Но твой отец, и братья…
— Ненавидят меня и боятся. Ты же не считаешь, что Император снизойдет до любви к незаконнорожденному?
— Не может быть, Дайм, чтобы не было на свете никого, кто…
— Не может. Есть такой человек, Шу. Ты. И мне всё равно, кто спит в твоей постели, и кто ещё рядом с тобой… нет, не правда. Не все равно. Если кто-нибудь посмеет тебя обидеть…
— Знаешь, Дайм, ты единственный, кому я могу доверять… не только доверять. С самой первой встречи ты защищаешь меня, помогаешь… с тобой я могу не изображать из себя неуязвимую грозную колдунью, которой все нипочем…
— Не единственный. Теперь нет.
— Разве? Что-то больше…
— Неправда, Шу. У тебя есть теперь твой Тигренок.
— Если бы… это, похоже, ненадолго…
— Почему это? Он любит тебя. И, по-моему, любому горло порвет за тебя.
— Ты думаешь? Все так сложно, Дайм…
— Поэтому он до сих пор в ошейнике?
— Да. Ты же знаешь, как это бывает, когда знаешь… нда… я боюсь, Дайм. Боюсь его держать, и боюсь отпустить. Мне кажется, я совсем скоро потеряю его…
— Он не такой дурак, чтобы попасться Рональду в лапы. И вообще, вполне может за себя постоять. Ты, кстати, знаешь, кто он такой?
— Знаю. Оттого и ошейник… особенный.
— Думаешь, Рональд поверил?
— Надеюсь. Но причинить Тигренку вред не сможет.
— Не волнуйся, Шу. Если ты считаешь, что так надо, значит, так и надо. До сих пор ты ни разу не ошибалась.
— Все когда-то случается в первый раз, не так ли? Если бы я не ошибалась, сегодняшней гадкой склоки бы не было.
— Прости, милая. Я повел себя, как глупый мальчишка, недооценил серьезности ситуации. Прости. Мне надо было сказать тебе сразу, как я приехал… демоны! Шу, мне стыдно. Я боялся с тобой поговорить, тебя увидеть… я так боялся тебя потерять…
— Дайм, ты не потеряешь меня… о боги, Дайм! Это звучит глупо, но… мы ведь друзья, правда? Больше, чем друзья…
— Конечно, Шу. Я люблю тебя, и всегда буду любить… как возлюбленную, как сестру, как друга…
— Ты… Дайм… я тоже люблю тебя… как брата, как друга…
— Этого достаточно, Шу, — Дайм притянул её к себе и обнял, ласково поглаживая по спинке, как котенка.
— 0, ширхаб! — внезапное чувство опасности заставило маркиза подскочить на месте. Он обернулся в сторону, откуда не него взглянула смерть, и увидел в тени размытый силуэт с призрачными крыльями за спиной, готовый к прыжку… замерший в последний момент… тающие крылья, уползающую обратно тьму… Тигренок успел вернуться в нормальный вид до того мгновенья, как его увидела принцесса.
— Тигренок? — Шу шагнула к нему, протянула руку… юноша отшатнулся и убежал. Глядя ему вслед, она стояла, заледенев от той боли и отчаяния, что увидела в возлюбленном, и не замечала слез, капающих на платье. Ей вдруг показалось, что это последняя их встреча, он ушел, исчез… его не найти больше никогда.
— Шу, что с тобой? Шу! Не надо, не плачь… — Дайм вытирал с её щек горячие капельки и поносил себя на чем свет стоит. Забыл, что есть все же кое-кто, подкрадывающийся незаметно даже к нему. Будь он сам на месте Лунного Стрижа, разве упустил бы возможности подслушать? Да ни за что! И хорошо, если с самого начала… а если только последние фразы? Хорошо хоть не бросился. Неизвестно, кто бы одержал верх, да и вообще, выжил ли хоть один. Дайм попробовал определить, где Призывающий сейчас, но не уловил ничего. Похоже, юноша ещё сильнее, чем говорил Мастер Тени. Про призрачные крылья тот точно не упоминал. Не знал. Странно, конечно. Обычно от Мастера Тени ученики ничего скрыть не могут при всем желании. Но, признаться, о Призывающих с полной трансформацией последние лет пятьдесят и не слышал никто, разве что в легендах. Маркиз и сам до сих пор не верил, что они встречаются на самом деле, а не выдуманы Мастерами Гильдии в качестве заманчивой сказки и недостижимого в природе совершенства.
Найти след Тигренка не удалось и принцессе. Дайм испугался, уж не сбежал ли он и в самом деле? Но, по здравом размышлении, отбросил эту мысль.
— Шу, не волнуйся ты так. Никуда твой Тигренок не денется. Успокоится и вернется.
— Не знаю…
— Думаешь, он просто так сдастся? Ты серьезно так думаешь?
— Я не способна сейчас думать, Дайм, ни серьезно, никак. Я могу только надеяться.
— Вот и не думай. Просто знай. Какого демона, Шу? Прекращай лить слезы! Ты что, в сентиментальные барышни записалась?
— Не ругайся.
— Ага, сейчас. Давай, соберись. Найдется твой Тигренок.
— Дайм… — принцесса отняла руки от лица, и маркиз увидел, что она смеется. Слезы все ещё капают… а Шу хихикает. — Ты… таких не бывает… ты меня ещё и утешаешь. Как будто мне тринадцать и у меня котенок сбежал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
