Драсс отпихнул Эффи в сторону, и она хмуро осведомилась:
— Так мы все-таки попадем туда?
Не дожидаясь отклика на свой вопрос, она пустилась бежать. Странная вещь страх. Он занимает только определенную часть твоей головы, и сейчас там просто не осталось места, чтобы бояться еще и Драсса Ганло.
Дождь стал немного тише, но капюшон все-таки пришлось поднять. Клевиса нигде не было видно, и Эффи заглянула на козлы посмотреть, взял он лук или нет. Длинный, хорошо навощенный кожаный чехол лежал пустой, как змеиная кожа. Стало быть, Клевис ушел охотиться, несмотря на дождь. Странное дело — всем ведь известно, что дичь прячется, когда дождь идет. Разве что он уток собрался пострелять, хотя вряд ли. Он сам сказал, что скоморохи — отважные воины. Такие даже подраненные уплывут от него.
Не желая отходить далеко от повозки, Эффи пошла к лошадям. Их не выпрягли, только ослабили упряжь, чтобы они могли покормиться, и они дружно щипали свежий зеленый овес. Когда Эффи подошла, они подняли головы, позволив ей почесать себя за ушами и поугадывать, как их зовут. Окорок и Яичница? Гвоздь и Молоток?
Когда она дошла до Вора и Разбойника, из леса выбежал Клевис Рид. Свой шестифутовый лук он держал наперевес, как копье, и не производил ни малейшего шума. Увидев Эффи, он приложил палец к губам.
— Затягивай постромки, — приказал он, подойдя поближе. Он тяжело дышал и держался за сердце. Достав стрелу из колчана, он повернулся к лесу лицом. — Где Драсс?
— В фургоне, — шепотом ответила Эффи, затягивая сбрую на Воре. Клевис, должно быть, стар, раз участвовал в Речных Войнах, а бегает, как молодой. И не паникует. Не спуская глаз с опушки, он тонко, по-куропаточьи, свистнул, и Драсс тут же вылез наружу. Он весь раскраснелся от возни с грузом, но сразу смекнул, что дело неладно, и достал свой длинный, городской работы нож. Вслед за Клевисом он уставился на лес, но не увидел ничего, кроме лиственниц — они так намокли, что не колыхались от ветра.
Потом его взгляд упал на Эффи.
— Живо в повозку, — прошипел он и сбил ногой тормоз с колеса.
Эффи застегнула последнюю пряжку и отошла. Драсс уже взобрался на козлы и зажал вожжи в кулаке.
— Что ты видел? — спросил он у Клевиса.
Клевис все так же стоял позади фургона с наполовину натянутым луком, целясь в сторону леса.
— Горожан. Скорее всего это звероловы, застигнутые половодьем в клановых землях, но для капканщиков у них кони уж больно хороши. И мечи имеются.
Драсс, щелкая языком, стал поворачивать лошадей, чтобы уехать с речного берега. Эффи показалось, что с обоими мужчинами это случается не впервой. Слишком уж слаженно, без суеты они действовали: один правит лошадьми, другой охраняет.
Бегом устремившись к задку фургона, она услышала, как Драсс спрашивает:
— Сколько их?
— Пятеро. На четверть лиги пониже нас.
— Знают они, что мы здесь?
— Это одним богам ведомо.
Эффи вскочила на подножку как раз во время разворота. Клевис шел рядом со своим луком, прикрывая отступление. Он мотнул Эффи головой, давая знак забраться внутрь и уступить подножку ему. Ей хотелось остаться и посмотреть, но она знала, что кланнику лучше не перечить, и потому быстро залезла в свое темное укрытие. Повозка набирала ход, груз поскрипывал и ездил по полу, но Эффи смотрела не на него, а на Клевиса. Ему пришлось бегом догонять фургон, но лук он ослабил только перед самым прыжком на подножку. Повернувшись к Эффи спиной, он обвязался вокруг пояса веревкой, снова натянул лук наполовину и прицелился в сторону уходящего назад леса.
Эффи следила за ним через занавеску. Его серебристые волосы развевались на ветру, открывая затылок с набухшими венами. Он, должно быть, почувствовал ее взгляд, потому что обернулся и сказал:
— Сядь подальше, девонька! Чего ты тут не видала? Старика с согнутой в дугу деревяшкой?
Эффи неохотно отодвинулась. Повозка ехала по камням, раскачивая своими деревянными ребрами. Фонарь на крючке дребезжал, клетка, служившая ей сиденьем, болталась взад-вперед, точно в лодке. Эффи затошнило, и она, присев в уголке, попыталась унять бурю, взбаламутившую ее живот.
Время шло, но погоня так и не показалась. Эффи не понимала, почему кланники на своей собственной земле так боятся горожан, но ведь ей мало что было известно о жизни в пограничных кланах. Может быть, в Баннене опаснее, чем в Черном Граде.
— Тпру-у! — заорал вдруг Драсс. Повозка рывком остановилась, и Эффи швырнуло вперед. Одна из корзин, оторвавшись, грохнулась у самой ее головы.
— Ты цела там? — окликнул ее Клевис.
Эффи в ответ застонала. Она лежала, зарывшись носом в пол, и левое ухо жгло, как огнем.
— Впереди на дороге большая лужа, только и всего. Нам все равно пора сворачивать в лес. Думаю, тех звероловов мы больше уже не увидим. — Старик крикнул Драссу, и повозка снова тронулась.
Эффи, морщась, потрогала ухо. Корзина, падая, задела ее, и мочка распухла. Оторвав голову от пола, Эффи увидела на холщовой занавеске желтый блик — теплый как солнце, красивый, просто волшебный какой-то. Может быть, она лишилась чувств и ей это мерещится? Но если это сон, почему же тогда ухо так болит? Эффи повернула голову посмотреть, не просачивается ли свет спереди.
Тогда она увидела, что упавшая корзина лопнула и оттуда вывалились желтые слитки — золото.
24
ОБХОД ПРАВИТЕЛЯ
— До клановых земель мы дойдем за двадцать четыре дня, если погода позволит. А хорошему разведчику понадобится только половина этого срока.
— Только не в эту пору года, когда реки разлились. — Пентеро Исс, совершающий обход по северной городской стене Вениса, повернулся к Марафису. Красный кожаный плащ Генерального Протектора скрепляла у горла свинцовая пряжка в виде птицы-собачника. Черный шлем в виде головы той же птицы Марафис нес на сгибе левого локтя. Его единственный глаз щурился от белизны утреннего тумана, который простреливали непонятно откуда идущие солнечные лучи. Марафис не любит, когда ему противоречат, но сейчас они говорят наедине, а Нож учится взвешивать свои слова. Тот, кто хочет стать правителем, не должен лезть в драку без крайней на то необходимости.
Марафис с усилием расслабил напрягшиеся плечи.
— Темные плащи, которых я послал туда в день Искупления, должны вот-вот вернуться, и тогда я буду знать больше.
Это «я» предупреждало Исса о том, что Марафис потихоньку прибирает к рукам бразды правления. Нож дает понять, что становится весьма влиятельной фигурой: он-де командует известными своей переменчивостью темными плащами и получает сведения из источников вне городских стен. Пусть так, но покамест он фигура недостаточно крупная. Исс повернулся и зашагал дальше, вынудив Ножа следовать за ним. Позднее он сам увидит, насколько влиятельнее должен быть правитель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
