одному. Лишь только первый гость ступал на первую ступеньку, или на первый пузырь, то некоторые из мужчин били в бубны, приноравливаясь к тому, как дрожал гость, сходя по шутовской лестнице; а все прочие мужчины и женщины начинали церемониальные песни в похвалу и честь гостям, (а иногда и в насмешку им, если они неловко спускались по лестнице).
Когда все гости сойдут, или, все равно, перепадают в барабору, их садят на приготовленные места и начинаюсь угощать. После угощения начинались самые представления и пляски, в коих гости никогда не участвовали, но были только зрителями.
Среди представлений, или чаще прежде, некоторые из почетных, начиная с тоэна, выходили на сцену без маски; но в своем родовом и, разумеется, нарядном платье, изувешенном трофеями предков их, т. е. волосами, зубами, оружиями, платьем, посудою и проч., отнятыми у неприятелей, или, разными звериными костями и лоскутьями шкур и другими разными вещами, чем-либо достопамятными. Они выходили не для пляски, но для показания, или для засвидетельствования подвигов своего рода. Все же прочие, выходившие на сцену, были в различных масках и представляли в лицах все, что вздумается, например: сражение, победу, мир, ловлю зверей, и проч., имея в руках оружия, или какие-либо вещи, приличные представлению. Некоторые из удалых и ловких, представляя сражение, старались сделать это как можно натуральнее и для этого они запасались небольшими пузырями с нерпичьею кровью, искусно подвязав их под паркою, в известном друг другу месте; во время же представления они кололи в то место, и кровь лилась в виду зрителей. При воинских сценах, два, не сходившие со сцены лица, великаны, всегда представляли предводителей.
Во все время представлений, бубны и песни не умолкали, изменяясь только по роду представлений.
Таковые представления продолжались по нескольку дней и вообще до тех пор, пока не кончались все их приготовленные пьесы, или сцены. По окончании каждого представления, обыкновенно следовали угощения, как и пред началом. Наконец, в заключение всего, гостей обдаривали своими произведениями. Все вообще старались угощать — как можно сытнее, и обдаривать — щедрее.
Проводы гостей были с тою же церемониею, как и встреча. Если хозяева были уверены, что гости их остались довольны их угощением и, особенно, искусством представлений, то это для них было величайшею наградою и славою, несмотря, что сами оставались после этого нищими. Хоть голоден, да славен! Видно: что слава для всех милее всего.
Частные или простые игрушки, называемые (слово на местном наречии), веселие, были и могут быть во всякое время; но не иначе, как только тогда, когда были приезжие нечаянные гости. Они состояли единственно в попеременном пении песен и плясании хозяев и гостей, и более ни в чем. Здесь гостей встречали без всяких церемоний и принимали в барабору, без парадной лестницы. Когда соберутся гости, их садили всех вместе на одной стороне бараборы, а сами хозяева — мужчины, садились на другой стороне, против гостей, в расстоянии около 3 сажен, и тем составлялась почти квадратная площадь, где желающие могли плясать, а женщины и дети помещались по сторонам бараборы.
Когда усядутся гости и хозяева, тогда мальчики приносили бубны с палочками, которыми бьют, и клали на пол пред хозяевами. Хозяева тотчас разбирали бубны по рукам, начинали какую-нибудь песню и пели, как можно выразительнее, т. е. громче, под такт бубнов. Окончив одну песню, пели другую и третью. По окончании третьей песни, хозяева пересылали бубны к гостям, чрез тех же мальчиков, которые приносили их, и клади пред гостями, не говоря ни слова. Тогда гости, взяв бубны, начинали свои песни; и после второй, отсылали бубны к хозяевам, которые, во время пения, сидят и слушают со вниманием песни гостей так, как и те — хозяйские. Потом хозяева, пропев две песни, опять отсылали бубны к гостям; и так далее.
Здесь главный интерес состоит в том, чтобы песни были хорошо сложены, новы и для противников не слыханы; по этой причине одна и та же песня, в один и тот же вечер, не повторяется, но каждый раз поются новые песни.
Во время песен всякий, кто хотел, выходил на сцену и танцевал, приседая и прискакивая в такт бубнов, без всякой очереди и без всякого порядка; но только с тем, чтобы каждый танцовщик, или танцовщица, выходили на сцену не иначе, как в парке, и самой нарядной; а потому одна парка переходила на несколько плеч. В этом танце участвовали все: и хозяева, и гости; и сами певцы и музыканты попеременно плясали.
В нынешнее же время торжественных игрушек не бывает; а бывают одни только частные, и то, не иначе, как тогда только, когда бывают приезжие. Как ни просты и как, по-нашему, ни безынтересны их нынешние игрушки, но алеуты, не только молодые, но даже старики, чрезвычайные до них охотники; несмотря на то, что им завтра предстоит путь от самой зори и до заката солнца, они готовы петь и плясать всю ночь. По окончании игрушки, они обыкновенно благодарят друг друга, но не за посещение и угощение, которого почти никогда не бывает, кроме воды, но именно за песни, слышанный ими друг от друга. Они всегда остаются довольны друг другом, если их песни понравились другим, или, если самим удалось послушать новых, или хороших, песен.
Образ войны. Войны или, сказать справедливее, убийства и грабежи, у алеутов были почти всегда. Особенно у алеутов среднего времени, т. е. прадедов и дедов нынешнего поколения, войны были чрезвычайно часты и самые губительные. Они были или междоусобные, или заграничные. Первые были между родами и племенами тех самых алеутов; а другие, со внешними их врагами, как то: с аглегмютами и кадьякцами.
Причины к междоусобиям были бесчисленны. Желания человека, никогда ненасытимые — и, особенно человека необразованного; свободного, не знающего ни меры, ни границ своим животным желаниям — были первой к тому причиной. Красавица жена, пригожая дочь, всегда и везде были одной из важнейших причин к раздорам и дружбе. Подробное описание происшествий и приключений такого рода (хотя бы и было возможно сказать что-нибудь о них) совершенно не нужно; потому что они всегда и везде почти одни и те же. Изменяются только имена, места и обстоятельства, а прочее все одно и то же. Второй причиной к междоусобиям, была скудная, во всех отношениях, местность обитаемых ими островов, которая, чем далее, тем становилась беднее в отношении продовольствия. Самые земляные их сокровища, как то: краски, камни и проч., находимые в известных только местах, — чем далее, тем делались дороже
