этих обстоятельств, а также вероятной категорией лиц, способных на подобную низость, опера вовсю фильтровали спецконтингент, а наружные наряды колеси по улицам в поисках.
* * *
Дверь распахнулась, и в кабинет уверенно вошёл улыбчивый Виталя – старший мобильного экипажа ППС. Мы с ним уже давно знакомы, хороший парень, толковый, но идти учиться на офицера, категорически отказывался.
– Серёга, привет! Тут пока подождите, – сказал он своим парням, между которыми был зажат какой-то гражданский, – Переговорим?
– Ну, ты же для этого и пришёл. Чай будешь? Хороший сбор трав подобрал, ароматный.
– Не, недавно перекусили, – отмахнулся тот, прикрывая за собой дверь, – Ты уже дело по грабежу возбудил? – спросил он с довольной миной.
– Хочешь сказать, что в коридоре герой нашей истории?
– Ага, он.
– Виталь?
– Чего?
– Ты отделами не ошибся? Чего ты его ко мне сразу приволок? Пусть опера с ним сперва отработают. Может, ещё что интересное за ним имеется.
– Да не пошли бы они нахер! – стоит отметить, что основания для подобной реакции были вполне весомые, поскольку полгода назад задержание одного очень колоритного персонажа, опера забрали у ППС в свой показатель, оставив тех с носом, – Привыкли на всё готовое.
– Согласен, правда вони потом будет, – усмехнулся я, прекрасно представляя их реакцию, когда раскрытие «по горячим» пойдёт в учёт наружным нарядам, минуя розыск без явки с повинной, – Только сразу вопрос, он в сознанке? – тут Виталя замялся, – Ты мне ещё и колоть его предлагаешь, что ли? Не, старина, на такие качели я подписываться не готов. Поверь, мне и без того есть чем заняться, да и покемарить пару часиков хотелось бы.
– Погоди, – начал он, не теряя оптимизма, – Этот ишак думал, что мы его не видим, когда скидывал сумку. Просто там место такое, не подскочишь незаметно. Пришлось подождать пока выйдет к нам. И не только мы видели, как он её потрошил, так что как минимум один свидетель уже будет. Ты пока с ним начни, а мы обратно смотаемся, заберём из подвала скинутое и к тебе. Ну, как тебе такой расклад? – растянулся он в улыбке, явно довольный своим гениальным планом, – Ну что не так? Нормальный же вариант, – смутился Виталя под моим ехидным взглядом.
– То, что он скинул в подвал, надо не просто подобрать и принести, а осмотреть, зафиксировать по-нормальному и изъять.
– Съездим?
– Без проблем, только этого гаврика пристроить надо. Запросишь «дежурку», придётся объяснять, куда и зачем, ведь поисковые мероприятия ещё продолжаются. Закрыть в «нулёвку», считай, операм его самому отдать. Короче, раз решил занозить, то делать надо всё быстро и красиво…
Да, нас ждали гневные возмущения розыска и руководства за самодеятельность, но объективно мы ничего не нарушаем, а в рамках уже возбужденного уголовного дела ход предварительного следствия – сугубо моя прерогатива.
Нам повезло, что сегодня Саня дежурил. Спустились к нему, обрисовали наш план-таракан и заручились поддержкой. Заставить эксперта писать осмотр места происшествия – тот ещё геморрой, но перспектива разнообразить рутину и занозить операм взяла вверх.
Суть заключалась в следующем: я забирал грабителя и начинал с ним работать, а ППС везли Саню на место для изъятия. С таким подспорьем даже явка от того ушлёпка не требовалась.
Рапорт наружного наряда, протокол допроса в качестве подозреваемого, и всё – раскрытие пролетело мимо уголовного розыска как фанера над Парижем ночью. Тихо и незаметно для горожан. Аж настроение поднялось.
* * *
Напротив меня сидело… сидел некий Харитонов Егор Викторович восемнадцати лет от роду. К своим годам данный индивид успел отбыть срок на «кароедке» (Так называли колонию для несовершеннолетних всякие оболтусы искушённые «блатной романтикой»), имел образование в цельных пять классов и гордо носил кличку Харитон.
Соответственно, эта заготовка для человека была наблотыкана по самые верхушки, которых успела нахвататься за всё своё непродолжительное и бесполезное существование.
Работа с подобной категорией лиц относилась к одной из наиболее сложных в психологическом плане. До них было практически невозможно достучаться, зато возникало просто дикое желание нахлестать по молодецким щам, чтобы привести в чувство.
Не вдаваясь в подробности довольно разнообразных и несколько безнравственных методик, применяемых сотрудниками других направлений деятельности, я, как старший следователь, позволить себе вольности, противоречащие нормам закона, не мог.
Что являлось ещё одним гвоздём в крышку гроба этой несовершенной и унылой реальности. Там, в мире настоящей, полноценной и истинной жизни, я мог вершить суд так, как того заслуживали.
Ладно, согласен, понесли Митю тапки. Праведник из меня получался довольно сомнительный. В частности, тот борзый пьянчуга из Вудлена в действительности принял смерть именно за Городскую подать.
Самое «интересное» заключалось в том, что ограбить его рука не поднялась, зато довести конфликт до убийства – запросто. Пусть тот караванщик и был борзым, не следил за языком, и первым схватился за оружие, но в глубине души я понимал, что умер он далеко не по этим причинам.
Мучила ли меня совесть? Я таки вас умоляю! Где я, и где она? Мы же мирно сосуществуем, не пересекаясь. Так к чему портить столь стабильные и не противоречащие друг другу отношения? Это же моветон!
К чему весь этот сумбур – у каждой ниточки конец найдётся. У каждой плоскости край отыщется. И у каждого, мать его, терпенья есть свой предел! И тот, кто его переступает, берёт на себя ответственность за итог, вне зависимости, желал он того или нет!
* * *
– Начальник, ты чё, гонишь, что ли? – усмехнулся Харитон, – Решил на мне звезду заработать? (Кстати, самое тупорылое заблуждение большинства) Ищи себе более сговорчивых оленей.
– Вася (Вполне допустимое обращение, соответствующее уровню развития собеседника), ты пойми, через минут тридцать, у меня в кабинете будет брошенная тобой сумка с её содержимым, которое ты так основательно облапал. Раз при тебе ничего, значит, всё там скинул,
