Читаем без скачивания тема: "Псы любви" - Ник Перумов

— Сегодня он покинул город, — опустив голову, ответил Волчий Дух. — Отправился к остаткам наших войск, что отступили в ущелье Дэннора. Сказал, что будет сражаться вместе с ними.

— Но Череп Масакара, который несет с собой Орда, нейтрализует силу любого Кудесника. На что он рассчитывает? — произнося этот вопрос, Тучегон уже знал ответ.

— На достойную смерть. Дубороворот будет сражаться как обычный смертный. Это последнее, что он может сделать для своего народа. По правде говоря, я серьезно думал о том, чтобы отправиться вместе с ним. И отправлюсь следом, если ты не предложишь ничего путного.

— Скажи о своем решении, брат, — прогудел тучный и низкорослый Кудесник, сидя в кресле, напоминавший туго набитый мешок. — Не время соблюдать традиции и ритуалы.

— Я намерен освободить Сумрака, — твердо произнес Тучегон.

На какое-то время повисло молчание. Кудесники медленно переваривали сказанное главой Совета, не в силах поверить в услышанное.

— Но это… это неразумно! — первым ожил Волчий Дух. — Сумрак никогда не будет сражаться на нашей стороне! Он… он… да он вообще не будет сражаться! Просто полюбуется бойней и исчезнет!

— Младший брат прав, Тучегон, — поднялась на ноги Ночной Шепот, единственная женщина-Кудесник, входящая в Совет. — Сумрак равнодушен ко всем, кроме себя. Какая ему разница, кто и за что воюет? Сумрака интересует только одно — он сам и его желания. И потом, не думаю, что после семидесяти лет плена он хотя бы на короткий миг задумается о том, чтобы помочь своим тюремщикам!

— Дело даже не в этом, сестра! — вставил низкорослый Кудесник, прозванный Мастером Троп. — Освободив Сумрака, мы выпустим в мир человека, считающего себя богом и потому способного преступить любые нормы и законы, по которым живут смертные…

— Один равнодушный убийца и насильник, пусть даже наделенный могучими силами, все же лучше, чем Орда таких же. Сумрак никогда не убивал из желания убить. Погибали лишь те, кто вставал у него на пути. Он не уничтожал целые города и народы…

— … кроме одного единственного случая, — едко вставил Мастер Троп.

— В сравнении со Змеиным Лордом, он — меньшее зло, — продолжал гнуть свое Тучегон. — И потом, наш пленник — единственный обладатель магических сил, на которого не подействует Череп Масакара. Он единственный, кто может встать на пути Орды. И потому наша задача — заставить Сумрака это сделать!

— Но как? — Ночной Шепот всплеснула руками. — Как заставить его защищать то, что ему безразлично?! Как помешать ему, получив свободу, тут же не исчезнуть? Если мы освободим Сумрака, то уже не сможем вернуть в узилище. Более того, он может перебить всех нас в отместку за то, что мы держали его связанным так долго!

— Когда Череп Масакара приблизится к городу, наши чары будут развеяны, и Сумрак, так или иначе, вырвется на волю… Мы сами должны дать ему свободу. И вместе с

ней — мотив! Мотив, достаточный для того, чтобы драться на нашей стороне!

— Прости, но я не понимаю тебя, брат. — Длинный и нескладный Кудесник недоуменно пожал плечами.

Он одним своим видом полностью оправдывал имя — Книжник.

— Что мы можем посулить Сумраку в обмен на его защиту? Не думаю, что мы обладаем чем-то, что могло бы его заинтересовать. В свое время Кудесники лишили многие Гильдии и многих Одиночек ценных вещей и артефактов, чтобы сделать их менее могущественными и более управляемыми, но у Сумрака никогда не было чего-то, что стоило бы отнять…

— Думайте братья, думайте! — настойчиво произнес Тучегон. — Как по-вашему, почему воевода Брэнибор и его люди вышли сражаться с Ордой, зная, что победить невозможно? Почему десятки и сотни здоровых, полных сил людей взяли мечи в руки и устремились навстречу смерти? Почему те из них, кто выжил в кровавой мясорубке при Паледоне, не ищут спасения в бегстве, но собираются в ущелье Дэннор, готовясь принять последний бой и разделить участь товарищей? Почему туда же поехал Дубоворот и вслед за ним собирается Волчий Дух? Ответ так прост…

— Мы все защищаем то, что нам дорого, — медленно произнес Волчий Дух. — Вот только Сумрак — эгоист до мозга костей. Причем, его безразличие ему даже нравится. Он выставляет его напоказ, просто упивается своим нейтралитетом, особенно когда видит, что мог бы вмешаться и все изменить…

— Ты не слушаешь, — задумчиво сказала Ночной Шепот. — Тучегон хочет сказать совсем иное.

Старший Кудесник одобрительно кивнул. Шепот всегда понимала его лучше остальных. Книжник внимательно посмотрел сначала на него, потом на Шепот и слабо улыбнулся. Он тоже понял.

— И что?

— Мы должны сделать так, чтобы что-то здесь, в Руанне, стало Сумраку дорого. Настолько дорого, чтобы он был готов защищать это от Змеиного Лорда и его Орды. Защищать, наплевав на свой любимый нейтралитет.

— Кхм! Это звучит настолько глупо, что даже… интересно. — Последний, дотоле молчавший Кудесник рассмеялся коротким каркающим смехом. — Значит, вы предлагаете вместо того, чтобы планировать оборону Руанны или искать способ уничтожить Череп Масакара, сосредоточить свои усилия на том, чтобы отыскать в самом эгоистичном создании нашего мира нечто, хоть отдаленно похожее на душу? И, отыскав, побудить его думать не только о себе, но и о других? Я всегда знал, что ты, брат, выбираешь для решения проблемы самые экстравагантные пути.

— Потише, Ворон! — вступилась за старшего Кудесника Ночной Шепот. — Если у тебя есть более зрелые предложения, можешь их высказать.

— К сожалению, нет. — Чернобородый Кудесник развел руками. — Идеи более бредовой, чем эта, у меня нет.

— Что защищают люди, когда беда подходит к их дверям? — негромко спросил Тучегон.

— Образ жизни, дом, отечество, семью, родных, близких, жен, детей… — забормотал Волчий Дух. — Но Сумрак никогда ни к чему не был привязан. Человек без родины, без дома, без семьи, без близких… Все, что у него было, он променял на одиночество. У него нет слабых мест. Сумрака даже смерть не страшит, потому что через три дня после нее он возродится в теле любого темноволосого ребенка, зачатого между ночью и днем.

— Любовь, младший брат. Ты забыл самое главное. — Ночной Шепот смотрела на старшего Кудесника и улыбалась. — Люди всегда защищают своих любимых. Яростнее всего, отчаяннее всего, безжалостнее всего, может быть потому, что у любви больше всего врагов. Из-за нее так часто убивают… И, что очень важно, в отличие от дома и семьи, которых мы не сможем создать для нашего пленника, любовь может вспыхнуть где угодно и когда угодно. Ты ведь именно это придумал для Сумрака, Тучегон? Испытание на способность любить?