Мэдлин ведет их, и это прекрасно – переложить ношу на кого-то другого. Во всяком случае, ношу метафорическую – бремя лидерства и ответственности. Та, что у нее на руках, более чем настоящая, и нести ее еще долго-долго.
Но теперь оставалось лишь следовать за Мэдлин. Шаг за шагом среди ниш со спящими чудовищами. «Сон разума рождает чудовищ» – откуда это? Картина, что ли, какая-то? Гойя, точно. Что же породит сон самих чудовищ?
– Все правильно, – проговорила Мэдлин. Элли смутно отметила, что туннель расширился; они вошли в другой куполообразный зал, по-видимому не используемый: стенные ниши пустовали, а в полу зияли ямы.
Под ногами хрустели кости и соль. В одних ямах не было ничего, кроме кучек каменной соли, другие были заполнены обглоданными костями – как старыми и пожелтевшими, так и недавно очищенными от мяса. На полу вокруг ниш лежала сорванная паутина. Соль. Чтобы сохранить мясо. Те, кто спал здесь, проснулись и стали питаться.
– Элли. – Шарлотта коснулась ее руки. – Элли. Тут можно положить ее.
Элли не была уверена, что сможет; она так долго несла Джесс, что девочка стала восприниматься неотъемлемой частью ее самой, и положить ее было все равно что отсечь себе руку или ногу. Но она все-таки присела на корточки, опустила Джесс на пол (Элли не могла думать о ней как о мертвом теле). Да так и осталась стоять на коленях, не в силах унять рыдания. Но это было необходимо: дела не ждут.
– Успокойтесь. – Шарлотта была рядом, обнимая ее за плечи. – Элли, я понимаю. – Ее покрасневшие глаза были полны горя, а на щеках тоже блестели слезы. – Я все понимаю. Но у нас нет времени. Надо с этим покончить.
– Да. – Получилось какое-то карканье, и Элли повторила: – Да. – Она каким-то образом поднялась на ноги. Ощутила тяжесть пропанового баллона за спиной. Выдохнула. По щекам по-прежнему катились слезы, но она вытерла их рукавом. Ричард. О господи, зачем она вспомнила о нем сейчас? Нельзя расклеиваться. Не сейчас, когда конец близок. Будет еще время погоревать. Если только Пляска не разбудит великанов; тогда ни у кого не будет времени плакать. Только кричать.
Покачав головой, Элли снова выдохнула и попыталась изобразить спокойствие.
– Ладно, – проговорила она и заставила себя посмотреть на Джесс, которая лежала на спине, повернув голову набок, похожая на выброшенную куклу. Элли присела на корточки и подняла ее.
– Элли… – начала Шарлотта.
Элли усадила Джесс к стене. Девочка уронила подбородок на грудь. Ее короткие ножки торчали в стороны; из сапожек выглядывали обрывки газет, которыми Джесс набила их, чтоб не сваливались.
– Ладно, – повторила Элли. Джесс все еще сжимала в руке ракетницу; Элли забрала ее, перезарядила и сунула за пояс. – Прости. Ну что, пошли?
Послышалось тихое бормотание. Элли поняла: Мэдлин. Все это время она тихонько молилась.
– Аминь, – произнесла викарий, повернулась, пошатываясь, и оглядела зал. В отличие от предыдущего, здесь было два прохода, но ни один не выглядел заброшенным. – Думаю, нам сюда, – сказала она, указав на левый.
– Думаете? – язвительно спросила Шарлотта, но Мэдлин уже скрылась в туннеле. Шарлотта повернулась к Элли. – Думаете, стоит?..
– Есть идеи получше?
Шарлотта посмотрела на Джесс и прошептала:
– Последний раз, когда мы последовали за ней…
Из туннеля донесся голос Мэдлин:
– Мы не ошиблись. Сейчас мы на уровень ниже. Ближе к ним.
Шарлотта с мольбой взглянула на Элли. Но девушка была права: времени не осталось. Элли последовала за Мэдлин.
– Элли? – крикнула Шарлотта ей вслед. – Вот блин… Подожди!
И припустила вдогонку, хрустя сапожками по костям и соли.
61
– Будешь? – спросила Кейт Бек.
Милли заморгала: она не слышала, как девушка присела рядом на перевернутый пластмассовый ящик. В руке она держала самодельный поводок Рубена; песик подпрыгнул и положил грязные лапы Милли на ногу.
– Брысь, – сказала она. – Что там, милая?
– Сигарету? – Кейт протягивала пачку “Silk Cut”. Слабенькое курево, но пачка “B&H”, которую дал Милли Крис Брейлсфорд, давно закончилась. От никотина саднило в горле, но бросить она еще успеет, если, конечно, наступит завтра.
– Спасибо, детка. – Милли приняла сигарету и предложенную зажигалку. Кейт сунула зажигалку обратно в пачку, пачку спрятала в перевязь, загадочно улыбнулась и уставилась в густеющий мрак. Колодезный тракт уже едва просматривался.
Признаться, эта девчонка оставалась для Милли темной лошадкой: не считая момента, когда ее нашли в подвале у родителей, Кейт Бек сохраняла какое-то холодное спокойствие, подобно скованному льдом омуту. Она была вежлива, даже шутила, но все это было наносное, ненастоящее. Пожалуй, несправедливо, но Милли не испытывала к девушке ни доверия, ни симпатии, хотя та не сделала ей ничего плохого.
Однако сейчас маска, похоже, ненадолго спала.
– Теперь уже скоро, – сказала Кейт. Милли услышала в ее голосе нотку страха, – наконец-то что-то человеческое! – а с ним и другие чувства, трудно различимые. Гнев, ненависть, даже смирение; все это не укрылось от Милли, но лишь на мгновение. Потом Кейт повернулась и опять улыбнулась ей, снова нацепив маску. – Ладно, сделаем все, что сможем. Помощь нужна?
– Прямо сейчас – нет. Что могли, мы уже сделали.
– Резонно, – кивнула Кейт. – Давай тогда хоть накуримся напоследок.
– Ага.
Они сидели, курили и ждали.
Элли понятия не имела, как глубоко они забрались и сколько уже идут. Новый туннель шел под уклон более круто, чем первый, петлял медленной нисходящей спиралью, прежде чем наконец разветвиться. А потом еще раз. И еще.
Здесь постоянно встречались развилки и бесконечные боковые туннели, отходящие от главного, но Мэдлин, двигаясь быстрым шагом, делала поворот за поворотом, словно следуя за невидимой веревкой. Как Тесей в лабиринте, следующий по нити Ариадны, только их вели навстречу опасности, а не прочь от нее. Элли потеряла всякое представление о том, каким путем они пришли; оставалось надеяться, что викарий сможет найти обратный путь, если они выживут, и что Бог Мэдлин позаботится о них, как только они выполнят свою задачу. Или что Он вообще играет в этом хоть какую-то роль. Не исключено, что видения Мэдлин были всего лишь защитной реакцией от хаоса, воплощенного в кошмарных оборванцах. Возможно и другое: как только они выполнят свое предназначение, того, кто их направляет, их выживание будет заботить не больше, чем выживание пары кровяных телец заботило бы Элли.
Они быстро миновали бесконечные лабиринты с нишами в стенах – одни пустые, другие нет – и еще две куполообразные пещеры, прежде чем перед ними раскинулся такой простор, что у Элли закружилась голова. Далеко наверху, куда хватало света фонариков, щерились острия сталактитов.
– Блинский блин, – произнесла Шарлотта.
Они находились на
