Он внезапно остановился, прекратив танец. И, не слыша уже продолжавшей звучать музыки, увлек Диану за собой и опустил на черный горностаевый ковер, расстеленный перед камином. Вздохнув, Диана со счастливым видом растянулась на нем, опершись на локоть. И сразу остро ощутила прикосновение мягких ворсинок к обнаженной, ожидающей коже. И замурлыкала, как возбужденная львица.
Стар улыбнулся, лег рядом с ней и сказал низким, мягким голосом:
— Знаешь, что я хочу сделать?
— Попробую угадать, — пробормотала Диана, глядя в его горящие глаза. — Все, что мы уже делали.
А Стар, накрыв темной ладонью ее белую пышную грудь, добавил:
— И многое такое, чего мы еще не делали.
— Да, — с трудом выговорила Диана, переводя дыхание, но совершенно не представляя, что же это может быть такое. — Стар, ты заставляешь меня испытывать… такие чувства… о которых я и не догадывалась…
— Это еще только начало.
Он набрал в рот немного бренди, наклонился и стал целовать белую грудь, оставляя на ней капли бренди, пока и твердый, как камешек, сосок, и темный круг возле него не заблестели от влаги. Стар поднял голову.
— Это еще только начало, — повторил он.
Диана, встретившись с ним взглядом, прерывисто вздохнула. Она встревоженно ожидала, понимая, что он хочет слизнуть бренди с ее напряженного соска. И страстно желала, чтобы он поскорее сделал это.
Напряженный сосок блестел от бренди. И трепетал, ожидая прикосновения губ Стара. Диане показалось, что весь мир, вся вселенная сосредоточились в этой жаждущей розовой точке.
— Стар, прошу тебя… — слабым голосом пробормотала она.
— Поцелуй меня, — приказал он, заставляя ее ждать. Его рот показался Диане живым огнем, и, когда долгий, медлительный поцелуй закончился, Диане страстно хотелось, чтобы этот огонь обжег ее грудь.
Она глубоко вздохнула, когда Стар прошептал ей в губы:
— Что, любимая?.. Чего ты хочешь?
— Я хочу… я хочу…
— Скажи, — мягко попросил он. — Скажи мне, милая.
Диана обхватила его загорелое лицо ладонями. Она лежала на черном горностаевом ковре, прижимая Стара к своей груди, путаясь пальцами в его густых, шелковистых иссиня-черных волосах, и вздрогнула от счастья и радости, когда он наконец слизнул бренди с ее соска… Она едва дышала от наслаждения, когда его горячий рот обхватил ее грудь…
Ее голова запрокинулась, блуждающий взгляд остановился на пламени камина. Язык Стара ласкал по очереди ее соски, его острые зубы нежно покусывали ее грудь… Не убирая ладоней с его темноволосой головы, Диана мечтательно смотрела в огонь, и ей казалось, что она растворяется в пламени…
Она обеспокоенно шевельнулась, когда Стар оторвался от ее порозовевшей груди. А он потянулся к ее ногам и одной рукой сбросил с нее туфельки. Целуя ее разгоряченное лицо, он при этом заставил ее согнуть в колене правую ногу и поставить ее на ковер. Одним пальцем он снял атласную подвязку, потом медленно стянул тонкий шелковый чулок. Диана мягко вздохнула, ожидая, что и второй чулок постигнет та же участь.
Но Стар не дотронулся до него.
И он не бросил в сторону снятый чулок. Он взял его в руку и провел нежным прозрачным шелком по обнаженному телу Дианы, дразня ее этим щекочущим прикосновением. Диана извивалась, и все сильнее возбуждалась от медленного движения шелка по горящему ожиданием телу.
Когда же Стар повел чулком по ее ноге, явно намереваясь закончить движение в некоей точке между ее бедер, Диана застонала и перевернулась на живот.
Стар улыбнулся и начал игру заново, опустив чулок на основание шеи Дианы. И не останавливался, пока шелк не очутился точно между трепещущими округлыми ягодицами.
Цепляясь пальцами за меховой ковер, прижавшись к нему щекой, Диана закрыла глаза, когда шелк чулка, дразняще задержавшись между ее ягодицами, скользнул прочь.
Стар отшвырнул чулок. Потом наклонился, прижался горячей щекой к плечу Дианы. Его напрягшееся от страсти лицо нависло над ней, его губы лишь дюйм отделял от ее губ. Темные глаза пылали от страстного желания, когда Стар хрипло произнес:
— Позволь мне любить тебя, Диана. Позволь мне это. Отдайся мне вся, до конца…
Глава 44
Стар начал целовать Диану. Его губы неторопливо двигались вниз, целуя щеки, подбородок, шею, грудь… Когда эти обжигающие губы добрались до живота и продолжили путь, Диана тревожно приподнялась на локтях и затрясла головой.
— Бог мой, ты не посмеешь! — прошептала она.
Но ее глаза уже сияли предвкушением, и Стару нетрудно было понять, что его идея Диане нравится…
Он поцеловал маленькую ямку ее пупка и сказал, не отрывая губ от шелковистой кожи:
— Расслабься, любимая. Я прекращу в любой момент, если ты этого не захочешь.
И он кончиком языка провел влажную дорожку от пупка вниз, к темному курчавому треугольнику между бедрами.
— Позволь мне целовать тебя, любимая. Сделай меня счастливым. Позволь сделать счастливой тебя.
— Стар… — выдохнула она, переполненная чувствами.
— Да, моя единственная любовь…
Стар прижался лицом к черным завиткам. Зарывшись в них носом, он приоткрыл губы и горячо дохнул в шелковистые заросли. Диана вскрикнула и прижала к губам ладонь. Ее обожгло дыхание Стара, а он коснулся ее кончиком языка… Диана выкрикнула его имя… Стар начал пылко целовать ее женскую плоть, обеими руками при этом крепко сжимая округлые ягодицы Дианы. И дрожь наслаждения пронизала Диану…
Наконец она приподнялась и оперлась на локти. Затуманенными страстью глазами она посмотрела на Стара — и едва поверила тому, что увидела.
Ее взору предстал полностью одетый Стар — в черном смокинге и белой рубашке с плиссировкой. И сама она — совершенно обнаженная, в одном шелковом чулке с подвязкой на левой ноге. Лицо Стара скрылось в густых черных завитках между ее бедрами. Она же… она бесстыдно растянулась на горностаевом ковре, широко раскинув ноги навстречу ему…
На мгновение эта шокирующая картина показалась Диане возмутительно бесстыдной, развратной, и Диана испытала недолгий приступ стыда. Но стыд этот быстро прошел, потому что горячий рот Стара продолжал ласкать ее все так же… Диане было хорошо, необычайно хорошо, и она лишь надеялась, что Стар никогда, никогда не остановится… И не было ничего ужасного в такого рода любви.
Это было изумительно.
Это было прекрасно.
Диана больше не закрывала глаз. И она больше не думала о том, как непристойно они оба выглядят. Она думала, что даже и вообразить не может, чтобы на свете было другое такое же эротичное зрелище, как смуглое лицо Стара, лежащее между ее ногами… целующее ее плоть…
