Оазисы, в которых караваны делают остановки на своем трудном пути, орошаются водой из глубоких колодцев при помощи системы подземных каналов. Некоторые оазисы якобы возникли в тех местах, где странствующий святой ударил оземь своим посохом. Из земли сразу же забил ключ, зажурчала по песку живительная струя воды и, как по волшебству, желтая пустыня покрылась пышной зеленью. В Сахаре повсюду, где есть вода, теснятся у колодцев и ручьев лабиринты из глинобитных хижин с плоскими крышами. В этих домишках уже появились телевизоры, принимающие передачи из Алжира, Туниса, Каира или Томбукту, но местные сказители пока составляют телевидению достойную конкуренцию. Жизненный уклад в оазисах подчинен обычаям. На общепринятый порядок в доме накладывает отпечаток смена времен года и привилегированное право женщин подниматься на крышу дома.
Пустыня постоянно держит в напряжении обитателей оазисов: весь их хрупкий мирок всегда под угрозой – в любой момент песчаная буря может обрушить на зеленый ковер тонны песка, а затяжная засуха, того и гляди, совсем истощит плодородные почвы.
В бесконечных просторах песчаной пустыни, по преданиям бедуинов, властвует зловещий призрачный народец – джинны. Аллах создал кель-эс-суф – людей пустоты, джиннов – из пламени, из огня без дыма, из «знойного дыхания пустыни». Джинны бывают добрые и злые, могут принимать человеческий облик или являться в виде чудовищ. Все они имеют власть над судьбами людей и зверей. Они духи, но могут временно жить в телесной оболочке. Бедуины верят, что животные «чуют» присутствие невидимых джиннов и боятся их, как и люди. В добрых джиннов, упомянутых в Коране, большинство кочевников уже не верит, но их вера в злых джиннов непоколебима. Демоны могут овладеть человеком и довести его до безумия.
Злобные джинны своим коварством наслали на главные караванные пути железных чудовищ, которые заменили караваны верблюдов и вытеснили бедуинов в самую дикую глушь.
В пустыне путники часто слышат мужские и женские голоса, сбивающие их с правильного пути и соблазняющие на греховные пакости. Иногда голоса предсказывают будущее или описывают место, в котором спрятаны древние сокровища. Невидимые силы хотят оторвать от каравана одинокого путешественника, обещают привести его к кладу, а на самом деле заманивают несчастного в бесконечные пески, без воды и проводника. Некоторым путешественникам доводилось ночью посещать древние города и рассматривать при свете луны их искрящиеся крупным жемчугом крепостные стены. Путники набивали себе карманы драгоценностями и спешили вернуться назад, а утром с удивлением вытряхивали из карманов и заплечных мешков сухой песок. Но иногда джинны показывают путь к спасению.
В арабских сказках дикие звери, смело подходящие к оазисам, часто оказываются джиннам в образе животных. Джинны-принцы обращаются в газелей с дивными глазами. На исходе дня, в час «золотого света», когда воздух в песках еще дрожит от жары, духи пустыни становятся особенно буйными. Они заводят свои бесовские пляски в призрачном мелькании чередующихся теней и света.
Бедуины убеждены, что вечером идти в пустыню нельзя: пробил «час джиннов» – встретишь там злобных демонов или найдешь свою смерть. В сумерках в песках появляются полчища джиннов «гхуль» – коварных тварей с тысячей лиц. Вслед за ними вылезают, невесть откуда, дьявольские джинны «ифрит» и простоватые «сила», не способные перевоплощаться. Ночью пустыня не спит: вылетают из дневных укрытий совы, ищут себе добычу дикие кошки – все хищники, приободрившись, начинают охоту. Нередко сова и кошка вырывают друг у друга одну жалкую мышку, ведь даже мелких грызунов в песках мало. Кому достанется добыча, зависит от прихоти джиннов. Кочевники говорят, что по приказу джинна в пустыне может внезапно налететь смерч – без малейшей причины.
Кто хочет встретиться с джиннами, должен искать их на открытом всем ветрам месте, перед рассветом, когда бледнеют звезды. В это время дьявольская злоба джиннов слабеет. Перед восходом солнца в дюнах все стихает, и наступает полная неподвижная тишь. В этот момент могут сбыться все заветные желания, а ночные опасности и страхи уходят прочь.
Тайны «садов Аллаха»
«Начинают копать глубокий шахтный ствол, стенки которого тщательно укрепляются, и продолжают эту работу до тех пор, пока не дойдут до пласта твердой скальной породы. Этот пласт дробят кайлом и киркой. Потом рабочие выбираются наружу и бросают на дно шахты кусок железа, который окончательно проламывает пласт, и таким образом освобождают путь воде, скопившейся под пластом.
Так образуется постоянный источник. Время от времени вода поднимается с такой стремительностью, что сметает все на своем пути. Подобные пласты имеются в Туате, Гураре, Уаргле и Рире. Земля – мать чудес, а всевышний – ее творец».
Эти строки можно прочитать в «Истории берберов», составленной в XIV в. Арабский географ и историк Ибн Халдун рассказал о сахарском чуде – артезианском колодце, вода из которого благодаря собственному гидравлическому давлению выходит на поверхность и дает жизнь пустыне. Ибн Халдун описал людей, без которых чудо было бы невозможным, – гхаттассинов – строителей колодцев. В Сахаре времен Средневековья гхаттассины представляли собой нечто большее, чем обыкновенную профессиональную группу. Это был обособленный социальный слой. С одной стороны, гхаттассины находились на самой последней ступени социальной иерархии, с другой – пользовались большим уважением. Они имели определенные привилегии, например полное освобождение от налогов.
Колодец в Сахаре
Их труд был не только крайне тяжелым, но и опасным. Крепления в колодцах могли мгновенно обрушиться, и тогда шахта становилась для рабочего могилой. Скальный пласт, под которым скапливалась вода, мог поддаться преждевременно, и прорвавшаяся струя воды затопить гхаттассина. Не менее опасно было чистить колодцы, ибо с течением времени камни и песок закупоривали отверстие, откуда появлялась вода. Тогда гхаттассину приходилось спускаться в шахту диаметром сто двадцать – сто пятьдесят сантиметров на глубину от тридцати до пятидесяти метров.
В течение трех, а то и пяти минут рабочий оставался под водой и должен был за это время наполнить корзину песком и обломками пород, преградившими путь воде. За день ему приходилось повторять эту опасную операцию от шести до восьми раз.
Тот факт, что в раскаленной, иссушенной пустыне на большой глубине находится вода, во времена колониальных завоеваний вызвал к жизни многочисленные прожектерские планы. Мечтали об обширном орошении пустыни, полагали, что с помощью современной буровой техники удастся в кратчайший срок решить все проблемы, связанные с водой. Но это были лишь мечты. Когда же приступили к научному исследованию, пришлось умерить пыл. Однако результаты исследований были тем не менее поразительны. Они показали, что под Алжирской Сахарой находится огромный подземный бассейн грунтовых вод площадью около шестисот тысяч квадратных километров. (Сходное расположение грунтовых вод было недавно обнаружено в принадлежащей Египту части Ливийской пустыни.) Речь при этом идет о пористых слоях горной породы, залегающих на разной глубине (иногда несколько таких пластов лежат один над другим). Эти пласты могут вмещать примерно двенадцать тысяч миллиардов кубических метров воды.
