с тобой! Мне больше некуда идти. Не к кому обратиться за помощью!
— Господи Иисусе, Ракель… Что же с тобой происходит?
В этот момент Фредерик замечает, что рядом с Ракель стоит ее чемодан со всеми вещами, что принадлежат ей.
— Боже, ты что, с чемоданом? — широко распахивает глаза Фредерик.
— Не прогоняй меня… Если ты прогонишь меня, то мне больше некуда будет пойти. Пожалуйста, дедушка… — Ракель издает пару громких всхлипов, пока по ее щекам медленно текут слезы. — Ты — единственный, на кого я могу рассчитывать.
— Так-так, милая, не плачь… — спокойно произносит Фредерик. — Не плачь… Давай ты сначала выпьешь немного водички и успокоишься, а потом мы с тобой обо всем спокойно поговорим.
Фредерик закрывает за ней дверь, пока Ракель решает оставить свой чемодан с вещами в коридоре. Затем мужчина провожает ее в гостиную, приобняв за плечи, усаживает заплаканную девушку на диван и очень быстро приносит ей стакан воды, из которого она отпивает лишь несколько глотков. Впрочем, даже слегка прохладная вода и нежные объятия родного дедушки, который аккуратно вытирает слезы с ее лица и слегка поправляет ее чуть всклокоченные волосы.
— Ракель, девочка моя, что случилось? — с грустью во взгляде проявляет беспокойство Фредерик. — Почему ты приехала ко мне с чемоданом и просишь меня позволить тебе жить здесь?
— Пожалуйста, дедушка, разреши мне здесь жить, — отчаянно умоляет Ракель. — Я хочу жить только здесь! С тобой!
— Но почему? Ты же встречаешься с Терренсом! И должна жить с ним в его доме.
— Я расстаюсь с ним.
— Что? — широко распахивает глаза Фредерик. — Расстаешься?
— Я больше не желаю видеть этого мерзавца. Он — предатель! Предатель, которого я до смерти ненавижу.
— Господи, дорогая, не надо так говорить. Ты что! Это же твой парень!
— Я уже сто раз пожалела, что согласилась встречаться с этой сволочью! — со слезами на глазах заявляет Ракель.
— Подожди, милая, давай мы с тобой во всем разберемся. Может, вы просто поссорились из-за глупости, а ты уже захотела закончить с ним отношения.
— Не надо ни в чем разбираться.
— Разве Терренс как-то тебя обидел?
— Обидел? — громко произносит Ракель. — Да это еще мягко сказано!
— Вы поругались?
— Да, поругались! Поругались так, что я больше не желаю находиться с этим человеком под одной крышей!
— Внучка, ну разве можно сбегать из дома и расставаться после первой же ссоры? Это неправильно! Давай мы с тобой все обсудим. А если будет нужно, то я поговорю и с Терренсом.
— Не надо, не стоит напрягаться.
— Но ведь надо как-то решить вашу проблему. Помочь вам помириться.
— Я не собираюсь с ним мириться, — более низким голосом заявляет Ракель. — Отныне для меня этот человек умер. Мои отношения с ним закончены.
— Нет, дорогая, не надо…
— Наш роман был самой огромной ошибкой, которую я когда-либо совершала в своей жизни. Я жалею, что послушала вас с тетей Алисией и согласилась встречаться с этим подонком. Жалею, что сделала это только для того, чтобы порадовать вас и заставить вдохнуть с облегчением.
— Что? — широко распахивает глаза Фредерик. — Порадовать нас?
— Мне этот роман вообще не был нужен! Я даже и не собиралась ни с кем встречаться! Но вы с тетей замучили меня, постоянно твердя, что у меня должен быть мужчина. Вы мучили меня едва ли не с восемнадцати лет и постоянно заставляли меня искать себе парня. А когда на моем пути встал МакКлайф, давление стало еще сильнее. Вы буквально принуждали меня присмотреться к нему, даже если я его на дух не переносила. Не могли дождаться дня, когда я сообщу вам о своем романе.
— Господи Иисусе, что ты такое говоришь…
— И вот вы добились своего! Я встретила парня! У меня появился возлюбленный. — Ракель тихо шмыгает носом. — Только вот это не принесло мне никакого счастья. Я не была счастливой. И никогда не любила этого человека. Эти несколько месяцев были для меня очень сложными, потому что я жила с тем, кого мне совсем не хотелось видеть. А в последние несколько недель моя жизнь в его доме стало просто невыносимой.
— Какой бес в тебя вселился?
— Я жила спокойной жизнью до этого чертового романа. Работала, встречалась с друзьями, общалась с поклонниками, веселилась на вечеринках звезд… Мне было очень хорошо, когда я еще не была в отношениях. Когда была свободной девушкой, которая могла делать все, что ей захочется. И я бы жила так дальше! Если бы ты и тетя Алисия не вынуждали меня искать себе парня и переехать в его дом. Который, между прочим, никогда не был мне родным. Где я всегда была как в гостях. Каждый раз, когда я уходила из него, мне становилась намного лучше. Но ставилось хуже, когда я была вынуждена вновь возвращаться туда.
— Боже, Ракель… Внученька… — Фредерик слабо качает головой. — Неужели ты обвиняешь меня и свою тетю? Обвиняешь нас в том, что мы желали тебе счастья?
— Если вы желали мне такого счастья, то поздравляю — я счастлива! — со слезами на глазах уверенно заявляет Ракель. — Очень счастлива! Счастлива, что потратила столько времени на человека, которого я никогда не любила, и который раздражал меня все больше и больше.
— Неужели ты воспользовалась Терренсом?
— Да, я его использовала! — Ракель гордо приподнимает голову. — Использовала его, чтобы вы с тетей наконец-то успокоились и отстали от меня!
— Ты не понимаешь, что говоришь…
— Нет, дедушка, я очень хорошо все понимаю. Очень хорошо.
— Послушай, Ракель, давай ты немного успокоишься и…
— Но теперь все, — уверенно произносит Ракель. — Теперь я больше не буду слушать ни тебя, ни тетю Алисию. Отныне я буду сама решать, с кем мне встречаться и когда мне выходить замуж. Я больше не стану делать что-то только для того, чтобы сделать вам хорошо. Вы можете сколько угодно говорить мне о важности замужества и рождения детей, но клянусь… Я буду плевать на ваши слова, если услышу хотя бы намек на то, что мне надо сыграть свадьбу и родить хотя бы одного ребенка. А сейчас я свободна. Рассталась с этим мерзавцем. Которого я не просто не люблю, но еще и до смерти ненавижу.
— Но…
— И мне все равно, что ты думаешь! Я снова стала свободной девушкой и буду жить как мне захочется. И даже если я не захочу выходить замуж и откажусь от желания завести детей, то это будет уже мое решение. На которое никто не сможет повлиять. Никто, дедушка Фредерик.
— О, Господи Иисусе… Ракель, как ты можешь такое говорить? Ты понимаешь, что
