в волосы:
— Не хотелось бы.
— Мне не о чём жалеть, Тим, — заверяю сразу же. Даже приподнимаю голову, чтобы взглянуть в лицо Тимуру.
А он смотрит в потолок. И всё ещё ведёт ладонью по моей спине. В густом полумраке я вижу, что его взгляд задумчиво неподвижен.
— Тим… — тихо повторяет своё имя, приподняв уголки губ. — Я уже и не помню, кто меня так называл. Обычно все зовут меня по фамилии.
— А я буду называть тебя Тим, — это вырывается у меня с такой нежностью, что сама не ожидаю.
Даже настороженно замираю. Не моргая, всматриваюсь в лицо Тимура. Он тихо смеётся, прижимая к себе ещё сильнее. И я вновь укладываю голову к нему на грудь, где под рёбрами глухо стучит сердце. Улыбка опять прилипает к губам. Я же могу считать это как одобрение?
И мы снова просто прижимаемся друг к другу и молчим, пока я не понимаю, что в этой тишине всё громче и громче внутри меня зреет вопрос.
— Тим… — зову тихо.
— М-м-м?
— Что будет дальше?
Тимур усмехается и целует меня в лоб.
— Не переживай ты так, что вызовут к ректору. Ну покричит немного…
— Я не об этом. Я про то, что… ну… — запинаюсь. Вдруг становится неловко за свой вопрос. Но всего секунду. Всё же желание знать ответ гораздо сильнее. — Я о том, что между нами…
— Между нами пятнадцать минут назад был секс, — игриво фыркает Тим мне в волосы и явно ждёт такой же позитивной реакции и от меня. Только вот я жду не этот ответ и сдержанно отмалчиваюсь. Тимур это чувствует. Он сразу же прочищает горло и спрашивает: — Ты ведь не об этом, да?
Я осторожно машу головой, всё ещё лежащей на груди у Тима. Конечно, я не про секс. Хотя это тоже важно, но он уже случился. А я хочу знать, что дальше…Что будет ждать меня и его — или же нас? — за пределами этой веранды? Или нас там ничего не ждёт?
— Я не знаю, Ань… — вздыхает Тимур. Его пальцы замирают где-то на середине моей спины. — Ещё об этом не думал.
— Ты ведь хочешь уехать от отца?
— Хочу. Но не всегда всё происходит так, как хочется. Я уехал и вернулся, как видишь.
— Прости… — бормочу я.
Тим отодвигается, заставляя меня приподнять голову и встретиться с ним взглядом. Его брови уже недовольно сдвинуты к переносице.
— Чтобы я больше не слышал таких извинений, — хмуро заявляет он.
Стушевавшись, я сразу же прячу взгляд в его татуировки на груди.
— Больше не буду. Изви…
Договорить мне не дают. Тим обхватывает мой затылок свободной рукой и тянется к губам. Делает это напористо, заставляя мой рот расслабиться и отвечать на поцелуй. А я млею… Если каждое моё извинение будет останавливаться так, то я готова просить прощения постоянно.
— Я правда не знаю, как быть дальше, — шепчет мне в губы Тим, проводя шершавыми костяшками по моей щеке, а потом усмехается: — Пока отец не выслал на мои поиски патруль с собаками, я могу делать всё что угодно и где угодно.
Я вздыхаю. Касаюсь кончиками пальцев подбородка, уже слегка колючего от пробивающейся щетины. Решаюсь задать ещё один вопрос:
— Почему он не ищет тебя?
— Уверен, что без него я сдохну, — цедит Тим.
И неожиданно приподнимается. Мне приходится сползти с его плеча на диван. А Тимур перевешивается через меня к полу. Я удивлённо наблюдаю за тем, как он пыхтит и что-то ищет в своих брошенных вещах, придавив собой моё голое тело. Даже дыхание спирает от тяжести горячих мышц.
— Тим, — стоит только мне жалобно пропищать, как он уже садится на диван, прикрыв всё, что ниже торса, пледом.
Пристально смотрит на меня и протягивает свой телефон светящимся экраном вверх, явно намекая, чтобы я прочла написанное там. Я нерешительно приподнимаюсь, придерживая край пледа у груди. Сажусь рядом с Тимом и забираю телефон.
На его экране вижу сообщение, отправленное два дня назад абонентом «Отец»:
«Когда домой явишься? Или ты уже сдох?»
У меня сразу горчит на языке и першит в горле. Оказывается, и не нужно знать отца Тима ближе, чтобы почувствовать, что слова в сообщении пропитаны ненавистью.
Блокирую экран телефона и сразу откладываю подальше эту мерзость. Поднимаю взгляд на Тимура. Я чувствую его уязвимость в этот момент: в напряжённом лице, в сжатых губах, в чуть сгорбленных широких плечах, украшенных чёрными татуировками. А я не знаю, что и сказать. Понимаю, что Тимур поделился очень личным. Доверил то, что обычно скрывают от посторонних.
— Тим… — зову тихо.
— Поэтому отец и не собирается возвращать меня домой, — хмыкает он, пожимая плечами.
— Но ты же не можешь вечно где-то скитаться. А учёба? Диплом? Тебе до его получения осталась всего пара месяцев. Может, стоит просто набраться терпения?
Говорю осторожно. Стараюсь не давить и не упрашивать. Но готова шаг за шагом уговаривать Тима никуда не бежать и не ехать. Стоит только подумать о его побеге, как сжимается мой желудок.
— Не знаю, — Тимур рассеянно всматривается в темноту за моей спиной. — Я мечтал сбежать и не оглядываться. А когда взял и сбежал, то не оглянуться оказалось невозможным. Здесь осталась ты, — он переводит взгляд на меня.
Мурашки россыпью атакуют моё тело. Щёки вспыхивают так, что я уверена: их пунцовый цвет виден даже в такой темноте. Я закусываю нижнюю губу, а Тимур, поёрзав на диване, придвигается ко мне, пока наши колени не упираются друг в друга. Среди пушистых складок пледа он находит мою ладонь. Сжимает её, переплетая наши пальцы.
— Я не жалею, что вернулся к тебе, — твёрдо произносит Тим. — А что будет дальше, решим потом. Сейчас я просто не хочу ни о чём думать.
Я отвечаю на его слова безмолвным кивком. Держа у груди плед, в трепетном порыве тянусь к плечу Тима и прислоняюсь к нему лбом. Он обнимает меня, крепко скрещивая руки за моей спиной.
— Ты не поверишь, но мне здесь уютно. Особенно сейчас, — бормочет мне в волосы Тим. — Не вставал бы с этого дивана вечность.
Вечность. В
