Воин недоверчиво оглядел его.
— Они никогда не промахиваются.
— Но я же шаман! И этих с седла я сбил шаманством.
Воин подумал, потом махнул рукой.
— Ладно. Пошли. Род Мафусаила из Речной Долины пришел нам на помощь. Саул стрелой поджег Сигнальный Столб. — И пошел дальше. Ученик шамана улыбнулся.
— Стой, этого не убивай. Будет рабом! — остановил он жестом воина, уже поднявшего копье.
— Воины рода! Мудрецы. Старейшины. Все все все! Слушайте! Я, Давид из колена Асатаила! Кто-нибудь может назвать меня трусом?
— Нет!
— Нет!
— Давид, ты не трус! — раздались отовсюду ободряющие голоса.
Атака была отбита. Род потерял четверых воинов, двое из них стояли (точнее лежали и дрыхли) на часах. Потому-то амореи и смогли проникнуть внутрь периметра, огораживающего поселение. И одну женщину с маленьким ребенком, не успевшую убежать со всеми и сгоревшую в своем шатре. Кочевники потеряли пятнадцать человек, плюс одного забрал Сати по праву победителя, сделав своим рабом. Было много раненых, двенадцать человек, но они с учителем позаботились обо всех. Тяжелых не было, остальные выздоровеют. Раненых же амореев воины племени, живущие по заветам Великого Ешвы, милосердно добили.
На помощь прискакали воины еще четырех родов, но бой был уже закончен, враг трусливо бежал. И теперь, когда улеглись все страсти и жизнь потихоньку возвращалась в нормальное русло, Давид, собрав весь род обратился с речью из круга.
— Я готов вызвать на поединок любого, кто посмеет сказать, что это не так, и силой своего копья доказать, что он не прав. Однако, я отказываюсь от поединка с Сатанаилом, учеником шамана.
Родичи, сидящие вокруг кострища, удивленно загудели, словно пчелы в улье.
— Я уступаю ему ту девушку, Тахру из колена Натанаила. Он любит ее, и сегодня я увидел, что он достоин называться воином. И он спас мне жизнь.
Опять поднялся гул. Давид продолжил.
— Да, он спас жизнь мне. Он спас жизни всем нам. Если бы не он, амореи перерезали бы нас всех спящими, как баранов, а кого не убили бы, увели с собой в рабство. Поэтому я уступаю девушку, как человек, обязанный ему жизнью!
Племя снова загудело, обсуждая услышанное. Сати сжал кулаки, боясь поверить в такую удачу. В то, что не все потеряно и они смогут быть вместе. В круг вышел Иоахим, главный старейшина.
— Твои слова услышаны, Давид из колена Асатаила. Род принимает твой отказ и не считает тебя трусом. Сатанаил!
Сати встал и медленно, неуверенно, на ватных ногах вышел в круг. Давид пожал ему руку. Их взгляды на секунду встретились. В глазах Давида не было злости или вражды. Это были просто глаза сильного воина, умеющего побеждать, но умеющего и уступать. Это были глаза вождя!
Затем гигант прошел на место и сел недалеко от отца.
— Сатанаил, ученик шамана. Великий дух Ешва по своему распорядился. Он показал всем нам, что ваш поединок не нужен, и дал тебе право на эту девушку. Ты можешь брать ее в свой шатер, конечно, после того, как построишь его!
Родичи засмеялись. Конечно, только тот мог взять себе жену и отделиться от колена, у кого есть свой шатер. А у него шатра пока еще не было. Но долго ли построить? Сати улыбнулся.
— Нет, Иоахим. Так дело не пойдет! — в круг вышел Натанаил. Он получил рану в бою, стрела выбила ему глаз. Но шел уверенно, как будто ничего не произошло. Подумаешь, пустяк какой! В роде уважали таких, сильных и несгибаемых воинов.
— Давид отказался от руки моей приемной дочери, но я не даю согласия на брак!
Род недовольно зашумел.
— Почему, дядя Натанаил? — выступил вперед Сати, Появившаяся было надежда вновь рушилась.
— Ты не воин. И недостоин ее.
— Но я победил троих врагов! — сорвался на крик юноша — Этого мало? Сколько нужно убить врагов, чтоб заслужить ее?
— Ты не воин! Ты победил их с помощью своего шаманства! — кричал отчим Тахры. — Даже Саул, наш маленький Саул убил четверых, подстрелил их из лука! — он повернулся к окружающим — Люди Юду? Саул молодец? Никто не хочет сказать обратного?
Из толпы послышались ободряющие и поддерживающие Саула крики.
— Но стал ли после этого он воином?
Наступило молчание.
— Так и ты, мальчик Сати, не стал воином!
Ученик шамана закипел. Это ж надо, назвать его мальчиком, при всех, после того, как он победил трех врагов! Натанаил только что унизил его, а такие обиды не прощаются.
— Но ты сам сказал, что отдашь ее победителю поединка!
Старый воин только злобно усмехнулся.
— Но поединка-то не было?
Род снова недовольно загудел.
— Давид отказался от поединка! Это его право, что бы им не двигало! Но тогда и мое слово перестает быть, как и перестает быть поединок!
— Это не честно! — вскочил Давид. Он был удивлен и изумлен, не ожидав такого подвоха со стороны старого уважаемого охотника. — Сатанаил спас род, подняв его по тревоге! Если бы не он, мы все были бы мертвы, или стали рабами!
Натанаил громко в цвет рассмеялся в ответ. Под гробовое молчание удивленного рода.
— Давид, ты забываешь еще кое-что важное! Спасая нас всех, юный Сати спасал и себя в том числе! Так что ты не должен ему долг жизни. Ты отказался от поединка, это твое право. Но я не считаю и не считал, что должен ему что-то. Просто мы РОД, а в роду каждый выживает только вместе. ВМЕСТЕ, Давид!
Род возмущенно гудел, постепенно успокаиваясь, приходя к мысли, что старый охотник все-таки прав.
— Более того, сейчас, перед всем родом, я подтверждаю сказанное ранее, что выдам свою приемную дочь за сильного воина. Даже за юного Сати, если он докажет, что достоин. Но докажет копьем в руке, а не с помощью своего грязного шаманств…э…э…
Натанаил, не успев договорить фразу, схватился за горло руками. Его скрючило. Единственный глаз стал закатываться. Было видно, он пытается вздохнуть, но не может. Тем временем из задних рядов спокойно и не спеша, вытянув руку, сжатую в кулак, вышел старый Ной.
— Натанаил, мальчик мой! А я ведь помню, как ты сидел у меня на коленях! Когда слушал мои истории и радовался фокусам, что я показывал вам, детворе! — Ной шевельнул пальцами, Натанаил вдохнул глоток воздуха, затем шаман их снова сжал.
— А теперь ты говоришь о грязном шаманстве! Ай-яй-яй! Как не хорошо!
Сзади воцарилось молчание. Все с жадностью смотрели, что же будет дальше. Слишком редко Ной вмешивался в дела рода. Но сейчас ему необходимо было поставить на место зарвавшегося охотника, и все это понимали.
— Ты плохо слушал мои истории, мальчик. Я учил тебя, что надо прощать. Надо прощать даже живым, а тем более, мертвым! Ты же не можешь простить не только мертвого, но и другого живого, кто не сделал тебе плохого, и даже понятия не имеет, за что ты его ненавидишь!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
