Не обращая внимания на предупреждение, Хьюго опустил обе руки в ящик и выудил оттуда на свет… нет, не собаку. Скорее большого щенка. Лопоухого, большеголового и ужасно чумазого – его свалявшаяся длинная шерсть была неопределённо-серого цвета.
И тут я подумала, что, наверное, этот король неплохой человек, если в своем белоснежном мундире не погнушался взять в руки перепуганное несчастное животное.
Щенок посмотрел в лицо держащей его коронованной особе, принюхался… а потом снова завозился. Он дрыгал висящими в воздухе задними лапами, вырывался, вертел головой и скулил. Как же мне было жаль беднягу! Словно плач маленького ребёнка – просто на физическом уровне невозможно спокойно выносить. А он всё никак не желал успокаиваться и куда-то рвался.
И тогда случилось странное.
Король повернул голову и посмотрел на меня.
Из всей пёстрой толпы – прямо мне в лицо своими невероятно спокойными голубыми глазами. Окинул быстрым изучающим взглядом, а потом поставил щенка на землю.
Тот замолчал от неожиданности, отряхнулся, потянул носом воздух… и неуклюже посеменил прямо ко мне. Уселся у моих ног, поднял морду – а потом испустил громкий отчаянный вопль. Адресный такой вопль. Целенаправленный.
Люди в толпе стали шушукаться громче. Король с острым прищуром смотрел на меня и по всей видимости ждал, что я буду делать.
Ну а я дура, ага. Давным-давно знаю. Нет бы прикинуться веником и не реагировать на провокации – но плач собаки переворачивал всё внутри меня, и я поскорее склонилась, подхватила щенка и прижала к груди. Он оказался страсть какой тяжеленный.
- Всё, маленький, всё… теперь всё хорошо! Я тебя не обижу…
Очень хотелось сказать, что его больше никто не обидит, но я не могла дать собаке лживых обещаний, даже несмотря на то, что она всё равно меня не поймёт. Я не могла защитить этот пугливый комок грязной шерсти – даже если бы хотела. Кто бы мне позволил забрать пса!
Щенок притих, согревшись у меня на руках, и только продолжал перепугано сопеть мне в шею. А у меня слёзы навернулись на глаза от жалости и беспомощности.
- Что ж… я увидел здесь всё, что хотел. Котлован засыпать землёй, - невозмутимо бросил Хьюго, обращаясь к придворным, развернулся и сделал шаг от решётки. Ко мне немедленно подскочил один из охранников…
Но король, поравнявшись со мной, бросил промеж делом:
- А пса оставьте себе. Мисс?..
- Кэтрин Лоуэлл, Ваше величество… - ответила я, оторопев.
- Замечательно. Значит, мисс Лоуэлл…
И, не удостоив меня и взглядом, венценосец покинул площадь. Толпа осталась, гудя как потревоженный улей.
Я тоже замерла на месте, осмысливая происшедшее. Это что сейчас было?! Щенок лизнул меня в щёку – видимо, чтобы побыстрее соображала.
И тут я пришла в себя.
Занятия уже начались!! А мне нужно пронести к себе в комнату собаку – мимо привратника, учителей и толпы учеников!! Ещё помыть её, кормить, выгуливать, каким-то невероятным образом сделать так, чтобы она не скулила и не обнаружила тем самым своё присутствие, к тому же убедить Аврору смириться с присутствием пса и не выдавать нас…Проще убиться.
Я смиренно потащилась в Школу. Хочешь - не хочешь, а возвращаться надо. Понадеемся на везение.
Везение настигло меня уже в холле первого этажа в виде Оскотта, который замер, не донеся ногу туда, куда планировал, и уставился на меня выпученными глазами.
- Мисс Лоуэлл!! – прогремел на весь этаж его рык. – Почему вы не на занятиях?! И куда, скажите на милость, вы несёте это?!
«Это» немедленно зарычало и показало зубки. Должна сказать, удивительно внушительные для детского возраста.
Оскотта затрясло. Он молча ждал хоть каких-то оправданий. А у меня, хоть ты тресни, не находилось подходящих слов для объяснения своего возмутительного поведения.
И тут за моей спиной хлопнула высоченная створка входной двери и раздался поражающий весёлостью голос моего ангела-хранителя.
- Мисс Лоуэлл по моему поручению донесла до здания новый талисман нашей Школы. Между прочим, Оскотт, это подарок самого короля! Можете спросить кого угодно, все видели этот величественный жест нового владыки по отношению к нашему учебному заведению. Ни от одного монарха мы не удостаивались ещё такой чести! И спасибо, Кэти, что помогла донести – моя старая спина бы не выдержала такой тяжести.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Надо было слышать то воодушевление, с каким леди Темплтон «радовала» учителя географии этим известием. И с какой «радостью» побагровевший Оскотт его воспринял.
Мы с щенком сделали невозмутимые лица… то есть морды… то есть лицо и морду, и с гордым видом прошествовали мимо него.
Вот так вот! Талисман школы. Королевский подарок. Пусть теперь попробует выгонит! Кого-то из нас. А то у него на лице написано, что он с удовольствием бы обоих…
Уже на лестнице мы со старой леди заговорщически переглянулись. Всё-таки, мировая у меня бабуля!
Когда щенка отмыли, он оказался удивительного золотистого цвета, как солнечные лучи. Я назвала его Светлячок. А ещё выяснилось, что пёс вполне молчалив – если чесать его за ухом круглые сутки и давать спать у себя в ногах.
Аврору, правда, чуть удар не хватил, когда она его увидела. Но я пригрозила, что если она будет возмущаться новым соседством, я начну возмущаться ее ночными отлучками. Она покраснела, потом побледнела, потом позеленела, но возмущаться не стала. А ночные отлучки немедленно прекратились.
И снова потекла своим чередом размеренная школьная жизнь.
Ровно до того момента, как на уснувшую землю выпал первый снег и пришла новая зима.
(6/7 - 11)
На стол передо мной плюхнулась книжка. Немного послюнявленная, правда, и с отметинами зубов, но всё равно приятно. И как Светлячок каждый раз угадывает, что мне нужно? Надеюсь, мистер Оскотт не вздумает озаботиться проверкой состояния учебника по своему предмету, в противном случае его ждёт сюрприз.
Я благодарно почесала за ухом здоровенную лохматую башку. За восемь месяцев мой маленький талисман превратился в гору золотистой шерсти размером с мамонта. И ведь он наверняка ещё растёт! Страшно подумать, что будет дальше. Уже сейчас непонятно, кто из нас кого выгуливает – и я уверена, что если он вдруг решит сорваться с поводка, я никогда в жизни не смогу затормозить. Счастье, что мой друг слушается меня беспрекословно, а иногда вообще появляется отчётливое ощущение, что читает мысли.
Вот как сейчас.
Светлячок прекрасно понял, что во время зубрёжки мне мешать нельзя, поэтому ходит по комнате тихо, как мышка. Мышка-переросток. Иногда только начинает хулиганить, если уж слишком заскучает. Например, его любимое развлечение – это отобрать домашние туфли у Авроры, и не отдавать, пока она не расплатится с нахальным шантажистом вкусняшкой. Впрочем, все её возмущения по этому поводу наигранные – уж я-то прекрасно научилась различать. На удивление, моя соседка очень быстро примирилась с присутствием в комнате пса. Мне кажется, это потому, что она по-настоящему одинока в столице – оторванная от семьи, которая отправила её одну на Острова, и без друзей, которых она так и не соизволила завести. Внимание Светлячка хоть как-то её одиночество скрашивает. Мне кажется, мой добрый мальчик тоже каким-то образом это почуял.
Хотя, если честно, мне одиноко тоже. Здесь есть люди, которые стали мне по-настоящему дороги, но они не в состоянии заполнить пустоту в сердце. Последнее письмо от Рона пришло в начале осени.
Я изо всех сил стараюсь утопить свою тревогу в учёбе.
Подготовка к выпускным экзаменам в разгаре.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Далеко за полночь я наконец-то закрываю книжку, задуваю свечу и забираюсь под одеяло. Ноги немедленно приминает тушка моего питомца. Я долго пытаюсь заснуть, но в голове беспрестанно крутятся попеременно то сухие строчки учебника, то тревожные мысли, и у меня ничего не выходит.
А потом я слышу сдавленные всхлипы.
