Эмма нахмурилась, и Реджина попыталась объяснить заново.
— Если ты начнешь пользоваться магией… из-за гнева… то впервые, чтобы попытаться воспользоваться магией, ты должна просто пылать злостью и яростью. Но позже, когда ты лучше освоишь магию, тебе всё это уже не понадобится.
— Окей, так ты говоришь, что я смогу воспользоваться магией, когда буду супер эмоциональной? — предположила Эмма, — так… как я должна сделать это?
— Ну, когда ты впервые почувствуешь в себе магию, ты ничего не сможешь поделать с ней. Так что можешь сейчас не пытаться делать что-то конкретное, — Реджина сидела возле Эммы, — тебе надо сосредоточиться на эмоциях.
— Точно, — Эмма закрыла глаза, а затем снова открыла, — на каких эмоциях?
— Всё зависит от тебя, и на какие именно эмоции сработает твоя магия, — сказала Реджина.
— Ладушки… перечисли мне парочку эмоций, — попросила Эмма.
— Ну… раздражение, гнев, — начала перечислять Реджина.
— Только не гнев, не хочу что-то взорвать в доме, — сказала Эмма, — другие эмоции…
— Счастье? — сказала Реджина, — восхищение, радость, любовь… эти эмоции должны быть глубже, в них надо углубиться, прочувствовать их.
Нахмурившись, Эмма посмотрела на Реджину.
— Счастье, например, ты можешь быть счастливой потому, что чувствуешь умиротворение и безмятежность, ты можешь быть счастлива потому, что ожидаешь чего-то хорошего, — вздохнула брюнетка.
— Хорошо, давай попробую радость, — кивнула Эмма, — потому что ты делаешь меня счастливой, — она подмигнула, а затем закрыла глаза, и попыталась сосредоточиться.
Реджина наблюдала за Эммой и любыми изменениями, но казалось, что ничего не происходит.
— Ладно, радость не работает, и я расстраиваюсь из-за этого, — грустно сказала Эмма.
Реджина пожала плечами.
— Попробуй тогда разочарование, возможно тогда, посредством отрицательных эмоций, у тебя всё получится. Тем более в разочарование легче углубиться.
Закрыв снова глаза, Эмма попыталась сосредоточиться на эмоциях. Она вспомнила все свои моменты в жизни, когда была разочарованной, но потом на неё накатила тоска такой силы, что она открыла глаза.
— Ничего, — подавленно сказала она, — а сейчас я ещё и грустная.
— Мне жаль… — Реджина обняла блондинку за плечи.
— Возможно, стоит попытаться сосредоточиться на любви, — улыбнулась Эмма, — ты можешь обнять меня, и я сфокусируюсь на этом.
— Ради этого стоит попытаться, — улыбнулась Реджина.
Она ободряюще сжала Эмму за бедро. Эмма вновь закрыла глаза, попытавшись сосредоточиться на руке Реджины, лежащей на её ноге. Она чувствовала грудь Реджины, прижатую к её телу. Эмма поняла, что не может сконцентрироваться на эмоциях. Блондинка хитро улыбнулась.
— Ты знаешь… — дразня, сказала Эмма.
— Да? — улыбнулась брюнетка.
— Может, мне стоит попытаться подумать о более сильных эмоциях, — сказала Эмма, открыв глаза и посмотрев на Реджину.
— Есть какие-то идеи? — медленно кивнула Реджина.
— Одна, ну может быть, две, — сказала Эмма, а затем поцеловала Реджину в губы.
Реджина провела кончиком языка по губам блондинки. Эмма приоткрыла рот, задохнувшись от счастья, когда брюнетка затем провела языком по её нёбу, поглаживая, дразня, обещая большее. Углубив поцелуй, Эмма попыталась сосредоточиться на том, что она чувствовала в данный момент. Она упивалась ощущением вздымания груди Реджины на своей.
Но и в этот раз ничего не произошло, как бы Эмма не старалась, всё сводилось к Сидни: она постоянно думала о нём.
— Эмма? — прошептала Реджина, разорвав поцелуй.
— Мне жаль, — вздрогнула Эмма, — мне так жаль… это не ты…
— Что это, дорогая? — Реджина посмотрела на Эмму.
Эмма улыбнулась, а затем вздохнула.
— Это Сидни, — призналась она, — я знаю, что не должна ему позволить подобраться к нам, но ничего не могу с этим поделать.
Реджина понимающе кивнула.
— Я знаю, что это глупо, — говорила Эмма, — я знаю, что просто должна наслаждаться временем, проведенным с тобой, но я не могу ничего поделать с тем, что постоянно думаю о том, как он заявится сюда и всё испортит. Он разрушит нашу семью и отнимет у меня девушку, которую я люблю.
Реджина уставилась на Эмму, на что блондинка лишь закрыла глаза и попыталась извиниться.
— Мне жаль, знаю, что это не самый лучший способ сказать тебе, что…
— Я просто удивлена, — сказала быстро Реджина, понимая, что Эмма призналась в любви.
— Ты ничего не должна отвечать, — быстро сказала Эмма, уставившись на бокал и мысленно проклиная себя за такой промах.
— Я… забочусь о тебе, — аккуратно говорила Реджина, — я так забочусь о тебе, Эмма, я просто не…
— Больше ничего не говори, — сказала Эмма, допив бокал, — ничего не говори, чтобы потом не сожалеть. Мы прекрасно провели время, ужин был замечательным, и мы выясняли, что я не Гэндальф. Давай притворимся, будто ничего не произошло, ладно?
Реджина с грустью посмотрела на Эмму.
— Пожалуйста? — умоляла блондинка.
Реджина кивнула в знак согласия, и Эмма посмотрела на часы, висевшие на стенке.
— Я, наверное, уже пойду к себе в комнату, мне ещё надо сделать упражнения, да и вставать завтра рано.
— Эмма… — сказала Реджина.
— Ужин был чудесный, спасибо тебе огромное, — сказала Эмма, поцеловав брюнетку в губы, — спокойной ночи, Реджина, — она быстро покинула комнату, пытаясь сделать вид, будто ничего не произошло.
Реджина наблюдала за тем, как Эмма уходит. Она не хотела говорить ей, что любит её, потому что сама толком не разобралась со своими чувствами. Она понимала, что если преждевременно сказать что-то настолько серьёзное, это может иметь катастрофические последствия, особенно для Эммы, которая была очень чувствительной и ранимой.
Она знала, что заботится о Эмме, она знала, что блондинка была неотъемлемой частью её жизни, но хотела быть во всём уверенной, прежде чем она решится пересечь черту. Реджина не хотела навредить Эмме, она не хотела совершать с ней ошибок. Она не хотела говорить Эмме того, чего пока не чувствовала. Но теперь она поняла, что Эмма и вправду любит её.
