— Да.
— Но что же нам тогда делать с твоим братом? Мне бы не хотелось больше доставлять ему подобное удовольствие.
— Мне тоже. Знаешь, Виктория, больше всего на свете мне хочется его убить, причем без всякого сожаления, как мерзкую гадину. Но это желание меня пугает. В конце концов этот мерзавец — мой родной брат. Что ж, Лиггер позаботится, чтобы о потайном коридоре узнали слуги. Это приведет Дамьена в ярость. А я подумаю, что сделать с виноградными гроздьями в нашей комнате. И приму решение.
— Ладно, — вздохнула Виктория, — но мне все это не нравится.
С ней трудно было не согласиться.
Улучив момент, Рафаэль вернулся в потайной проход, чтобы обследовать заинтересовавший его предмет. Тридцатью минутами позже он нашел Викторию на конюшне, оживленно болтающую с Флэшем.
— Знаешь, — торопливо начал Рафаэль, — давай отправимся в Фалмут прямо сегодня, ну скажем, через полчаса. А когда вернемся, я что-нибудь придумаю.
Виктория несказанно удивилась такому внезапному изменению планов, но тут же поняла: что-то произошло. И скорее всего Рафаэль вовсе не собирается сообщать ей, что именно. Она увидела, что Флэш расплылся в улыбке, донельзя довольный перспективой возвращения на «Морскую ведьму», и тоже изобразила улыбку.
— Я буду готова через тридцать минут.
— Спасибо, Виктория. — Рафаэль мимоходом погладил ее по щеке и повернулся к Флэшу.
Виктория направилась к Драго-Холлу, напряженно соображая, как же ей узнать, в чем дело.
* * *
Двумя днями позже Рафаэль с кружкой пива сидел на очень неудобной скамейке в отделанной дубовыми панелями пивной гостинице «У страуса» в Карнон-Доунсе. Заведение было настолько старым, что никто уже не помнил, кто и когда его построил. Только старик Пимбертон временами принимался рассказывать истории о том, что здесь останавливался король Джон по дороге в Раннимед. И никто не напоминал ему, что гостиница находится довольно далеко от дороги на Раннимед.
Рафаэль был здесь один. Накануне он оставил Викторию на «Морской ведьме» на попечение Блика и Ролло. Что же касается Флэша, он был так счастлив вновь оказаться на борту милого его сердцу корабля, что впал в полную прострацию. Карнон-Доунс располагался недалеко от Фалмута, всего в двух часах езды. Разумеется, Рафаэль не сказал жене правду, он просто сообщил, что ему необходимо завершить кое-какие дела. Она прекрасно поняла, что Рафаэль задумал что-то опасное, но не стала спорить и, пожав плечами, приняла приглашение Блика совершить экскурсию по кораблю. шал монотонный рассказ Пимбертона о Черном принце.
— Представьте себе, — вещал Пимбертон, вытирая руки о необъятный передник, прикрывавший поистине безразмерный живот, — что принц привез с собой короля Джона… Эдвард III встретил его здесь, в этой самой комнате. И было это в 1355 году. Точно. Имейте в виду, все, что вы видите вокруг, — исторические реликвии.
Рафаэль ухмыльнулся, но тут же насторожился, услышав громкий знакомый голос:
— Пимби! Твоего лучшего пива! И побыстрее! В пивную вошел Джонни Трегоннет. Он прибыл раньше, чем было сказано в записке.
— Пожалуйста, господин Джон. — Старый Пимбертон поклонился молодому человеку, отец которого владел большей частью Карнон-Доунса.
— Привет, Дамьен.
— Рад, что ты приехал пораньше, — сказал Рафаэль, ни на секунду не покривив душой. Если бы сейчас появился Дамьен, все было бы безвозвратно потеряно. — У меня здесь еще много дел. Как дела, Джонни?
— Как всегда, прекрасно. А почему ты сегодня такой вежливый, Дамьен? Ты никогда со мной так не разговаривал!
Рафаэль мысленно выругался и беззаботно махнул рукой:
— Просто сегодня я добрый. Так что тебя беспокоит?
— Твой брат… Ему все известно о нас… Он мне угрожал на балу… Сказал, что хочет присоединиться к нашей группе, иначе он всех нас уничтожит. Я послал записку Раму, но от него нет вестей.
— Понятно… А как отреагировал Рам, когда ты рассказал ему о Рафаэле?
Удивлению Джонни не было предела.
— Тебе же прекрасно известно, что никто не знает Рама. Я оставил записку в одном из тайных почтовых ящиков, ну в том, что на перекрестке в Пелвей. Что с тобой, Дамьен?
Рафаэль не ответил, только громко окликнул хозяина:
— Пимби! Еще пива для моих друзей! «Проклятие, выходит, ни один из членов этого дьявольского клуба не знает Рама! Остается надеяться, что события все-таки начнут развиваться. Рам знает обо мне».
— Эй, подожди минуту, — заволновался Джонни, — ты не Дамьен!
— Ты невероятно проницателен, Джонни. Я действительно не он… А вот и наш радушный хозяин с пивом!
Джонни от страха окончательно потерял голову и, сжав кулаки, ринулся на Рафаэля, однако, нарвавшись на прямой справа в живот, за которым последовал не менее чувствительный удар слева в челюсть, замер, оказавшись на полу.
Обеспокоенный Пимбертон с тревогой взирал на распростертого между столами человека.
— Боже мой! Барон, не могли бы вы…
— Конечно, могу, — мягко перебил его Рафаэль и, взяв кружку с пивом из рук хозяина, выплеснул ее содержимое в лицо Джонни.
— Это должно подействовать, — невозмутимо заметил мистер Пимбертон, — сейчас я пришлю свою хозяйку, она приведет его в порядок.
— Великолепно, я вам очень признателен, сэр, — ответил Рафаэль и, шутливо отсалютовав мистеру Пимби, бросил еще один взгляд на стонущего и беспокойно ворочающегося Джонни и вышел. Очутившись на улице, он заметил Дамьена, приближающегося к гостинице на своем великолепном гнедом жеребце. Дамьен был явно чем-то очень озабочен, потому что, задумавшись, он не заметил брата.
— Тебе не придется здесь скучать, братец, — тихо произнес Рафаэль.
Он не сожалел о своих угрозах в адрес Джонни на балу. Он был постоянно начеку, поскольку был уверен:
Раму придется действовать.
Глава 22
Любовь зачастую является следствием брака.
Мольер
Виктория сидела на самом краешке койки в капитанской каюте «Морской ведьмы» и внимательно слушала Блика, излагавшего Рафаэлю намеченную им методику лечения.
— Я никак не могу предотвратить судороги и спазмы.
Однако, когда это происходит, Виктории нет необходимости мучиться так долго. Ваша идея с горячими полотенцами, капитан, превосходна. Однако в этом случае тоже уходит много времени на то, чтобы расслабить мышцы. Рафаэль улыбнулся жене:
— Я же говорил, что у Блика обязательно найдется какое-нибудь средство, чтобы облегчить боль. Что это? Какое-нибудь экзотическое растение с.., ну предположим.., южного побережья Китая?
— Извините, если я вас разочаровал, всего лишь из Вест-Индии. Я предлагаю использовать два растения в комплексе — чедах и ковапат. Мы можем пополнить наши запасы этих трав на Мартинике. Послушайте, Виктория, вы будете нагревать листья чедаха и применять их в качестве компресса, а из ковапата заваривать чай. Кстати, чедах имеет еще одно применение. Если Рафаэль когда-нибудь вам станет слишком уж докучать, подмешайте немного чедаха в его чай, и через несколько часов он получит великолепное прочищение мозгов и желудка и сразу станет паинькой. Рафаэль ухмыльнулся:
