Тяжелые парчовые портьеры на окнах плотно задернуты. Комната освещалась лишь светом поленьев, горящих в камине, теплым оранжевым сиянием, пускающим гулять повсюду причудливые тени. Неровный свет и полумрак только усиливали поразительную красоту женщины, зашедшей в его номер.
Ну ладно, сказал он себе, напился, и довольно изрядно. Может, она и не красавица вовсе. Очертания ее фигуры были нечетки, размыты, как и проблемы, терзавшие его душу.
Выпрямилась, вся напряжена, стоит, точно приклеилась к двери. Глаза прикрыты, чутко вслушивается, что происходит в холле. Роскошные волосы женщины тугими завитками падали до талии, темные, блестящие, огонь камина добавлял им красноватого золота. Правильный овал белого лица, высокие скулы, безупречная кожа, четко очерченные полные губы, изящный изгиб тонких бровей. Изумительная, царственная красота.
Ресницы внезапно взлетели вверх. Слоан услышал доносящиеся из холла голоса. Они-то, вероятнее всего, и встревожили молодую женщину. Слоан решил, что это и есть та самая только что прибывшая к Лорали с востока красотка. Должно быть, в гостиницу она отправилась сегодня в первый раз. Для нее здесь все необычно, вот и постояльцы смутили своим появлением.
Однако Слоан не мог припомнить, чтобы девочки являлись к клиенту подобным образом.
Даже шлюхи обычно одевались, когда переходили из одного заведения в другое.
На девушке же был белый халат, изысканный, украшенный простыми белыми кружевами по краю ворота и на манжетах, создавая впечатление девической чистоты. Небрежно перевязанный поясом, полураспахнутый, он позволял видеть белые чулки, панталоны и корсет — сплошь кружево и голубые ленты.
Сложена она была изумительно, такой роскошной фигуры Слоан еще не видел: стройная, с пышной грудью и округлыми, соблазнительными бедрами. Может, выпил он и многовато, но девушка действительно была потрясающе хороша. Слоан поднялся. Он сказал Лорали, чтобы не присылала к нему свое новое сокровище. Однако та, рассудив, что ей одной известно, как улучшить его настроение, сделала по-своему.
Слоан открыл было рот, чтобы как можно резче велеть девице уйти, но, к немалому своему изумлению, обнаружил, что слова застыли на губах. Пусть он пьян, но к такой красотке разве что мертвец останется равнодушен.
Она смотрела на него так, словно только сейчас заметила, что в комнате кто-то есть. Взгляд странный. Какой-то испуганный. Интересно, потрудилась ли Лорали предупредить свою новую подопечную, что он наполовину индеец? Хотя любая профессионалка должна была бы понимать, что раз приехала на запад, то среди клиентов неизбежно окажутся мужчины со смешанной кровью. Ее взгляд упал с лица Слоана на раскрытый ворот его белой рубашки и вниз, на черные сапоги.
Он почувствовал, как все его существо окутывает странная теплота. Желание. Откровенное. Вот так, все очень просто, усмехнулся он про себя. Девица, надо отдать должное, весьма и весьма. Состояние себе сколотит — это уж точно. Ей и делать ничего не придется, мужчине довольно будет лишь взглянуть. Большинство шахтеров, изголодавшихся по женскому обществу, взорвутся прежде, чем успеют даже прикоснуться к ней.
— Заходи, — сказал наконец Слоан. Что такое? Отчего вдруг голос стал хриплым? А что, если кто-нибудь ворвется сейчас и начнет грабить? Успеет ли он схватить «кольт», сможет ли прицелиться?
Он усмехнулся собственным мыслям. Хотел ведь, чтобы мир с его проблемами скрылся в сизоватой дымке. Вот и получил. А девушка? Тоже нереальная? Чтобы выяснить, надо подойти поближе.
— Что? — прошептала она. Рука нащупала ручку двери.
— Заходи, — повторил он.
Она по-прежнему непонимающе пялилась на него.
Слоан пожал плечами и глотнул виски. О чем она только думает? Это же Голд-Таун. Он знал, что даже тут встречаются застенчивые люди, но вот застенчивые шлюхи ему никогда не попадались. Возиться с жеманницами усталым шахтерам не всегда охота. Дело должно делаться быстро, без всяких там охов и вздохов.
— Сказать по правде, я не хотел, чтобы ты приходила, но ты уже здесь. Так что либо возвращайся назад, либо заходи в комнату, и хватит липнуть к двери.
— Я…
Три широких шага, и Слоан оказался рядом.
— Если нет желания находиться здесь — выметайся! Либо пройди в комнату и оставь наконец эту чертову дверь в покое!
Вид у нее был такой, что сейчас сорвется и убежит. Слоан слышал, что возбужденные голоса в холле все еще продолжали гудеть.
— Ну так что? — решительно потребовал он.
— Прямо сейчас? — Мысль, похоже, ужаснула ее. Возможно, испугалась, что Лорали будет в ярости, если она провалит первое же свое задание.
В любом случае Слоан был не в настроении играть в эти игры.
— Да, сейчас! Черт возьми, сказал же, что не желаю видеть тебя. Но ты явилась. Не нравится — убирайся! Понятно?
— Я…
— Просто убирайся, и все!
— Нет! — Она яростно замотала головой.
Слоан схватил ее за руку, не обращая внимания на тоненький вскрик, и толкнул внутрь. С грохотом защелкнул щеколду, развернулся к девушке и уперся кулаками в бедра.
— Не паникуй! Никто сюда не зайдет.
— Никто не зайдет, — тихо повторила она.
— Разумеется, никто.
Слоан пытался не показать своего возмущения. Но — черт возьми! — девица ведет себя крайне странно, да и Лорали он говорил, что сегодня не в духе.
Девушка все так же смотрела на него не отрываясь. В пристальном взгляде было что-то раздражающее.
Возмутительное.
Он уже мечтал, чтобы она сгинула с глаз долой.
Ответное пристальное разглядывание желаемого успокоения не принесло. Огонь первобытной страсти разгорался все сильнее. Возможно, Лорали и права относительно того, что в данный момент ему нужно. Виски помогло сгладить острые углы. Хорошая любовница в постели снимет горячечный жар, который, точно бушующий ветер, никак не стихал и не давал ему покоя.
Неровный свет камина теперь лучше освещал ее поразительную красоту. Такой девушке разливать бы чай в аристократической гостиной, а не заниматься грязным делом, да еще и в захолустном шахтерском городишке. Но люди сами выбирают свою судьбу. Одежда, что была на ней, без сомнения, очень дорогая. Со вкусом у нее явно все в порядке. Что ж, ее счастье, дело при таком раскладе у этой милашки пойдет как нельзя лучше.
Взгляд Слоана задержался на ее шее, белоснежной гладкой коже, не упустив из виду лихорадочно бьющуюся жилку, опустился ниже. Внутри у него все сжалось. Полная грудь, сдавленная корсетом, была почти полностью открыта его взору.
Нет, он совсем не хочет, чтобы она уходила.
И все же…
Девушка смотрела на него все с той же тревогой в глазах.
