ни пытался облегчить свой и без того тяжёлый рюкзак, но выхода не было – запасные батареи для рации придётся брать. И у Самары ноша не получалась лёгкой; помимо воды, оружия, медикаментов, ей приходилось нести ещё и коптер с запасными батареями к нему.
Они вернулись в лагерь, когда солнце начинало заметно припекать.
И снова сели есть, а после он проверил и свой, и её рюкзак. С оружием и патронами его ноша переваливала за двадцать килограммов. Это не считая канистры с водой и фляги. Но и её рюкзак был тяжёл, килограммов тринадцать, плюс коптер, плюс винтовка с патронами и ружьё. Самаре, конечно, не придётся идти несколько часов по барханам, ей нужно протащить всё это всего пять километров, тем не менее… Тем не менее…
В два часа дня, по страшной жаре, когда все люди прятались в палатках с кондиционерами, приехал в лагерь человек. Тот самый, который уже приезжал к Горохову от Людмилы Васильевны.
«Шестьдесят два градуса на термометре его не остановили, хороший у него кондиционер в квадроцикле. Мало того, что Люсичка сама может себе позволить такой транспорт, так она даже своим людям такую роскошь предоставляет. Богато живет девушка».
Инженер вышел к нему, щурясь от ослепительного солнца, а мужичок вылез к нему на жару из прохладной кабины и говорит:
- Людмила Васильевна просила передать, что всё складывается именно так, как она и планировала.
- Людмила Васильевна в этом уверена? – уточнил Горохов, не сильно надеясь, что на это вопрос он получит хоть какую-нибудь внятную информацию.
Так и вышло: посланец не удостоил его ответом вообще, повернулся и полез в прохладную кабину. Инженер поглядел вслед уезжающему квадроциклу и, чтобы не жариться на солнце, тоже пошёл к себе.
Даже тут, в тени скалы, под толстым брезентом палатки, было жарко, кондиционер едва охлаждал воздух. Самара то и дело поливала себя из маленькой миски.
- Жарко, - сказал Горохов, присаживаясь возле неё.
- Для этого времени года – нормально, бывали годы и пожарче.
Он глядит на её красивое тело под тонкой мокрой тканью рубахи и спрашивает:
- Ты сможешь завтра, на такой же жаре, просидеть там, где мы сидели, когда проводили разведку?
Он не был уверен, что ей это под силу. Ему и самому будет непросто, он уже думал, где ему пережидать дневной зной. Но Самара только хмыкнула в ответ на его сомнения:
- Десять литров воды с собой возьму и весь день просижу, если тень хорошая будет.
Он рад был это слышать, иметь глаза в виде камеры коптера ему никак не помешало бы. Тем более, она будет нужна, да просто необходима, если вдруг что-то пойдёт не так.
- Так что, снова пойдём на тот берег? – спросила казачка, пока он сидел задумавшись.
Инженер поднял на неё глаза:
- Да, надо решить этот вопрос.
- И что это за вопрос? – спросила она. И, подумав, спросила. – Или не скажешь?
- А тебе это и вправду интересно?
- Конечно, дело, чай, не шуточное, раз за него ты за него столько денег обещаешь. Значит, непростое дело, опасное.
Горохов усмехнулся:
- Да, непростое, опасное. А ты, что же, боишься?
- Я роду казацкого, - гордо отвечала Самара, вся приосанилась, красивая стала, - я в степи родилась, чего же мне бояться? Разве что детей полными сиротами оставить, так и то общество пропасть не даст. Так что не боюсь я.
- Ну и правильно, – сказал инженер. – От страха руки дрожат, он стрелять мешает.
- Так что, не скажешь, зачем идём? – не отставала она.
- Из того дома, что мы видели, нужно кое-что забрать, - отвечал он, подумав, - а без одного человека это забрать невозможно. И этот человек завтра как раз туда собирается. Вот я туда и хочу попасть, с ним там повстречаться.
- Убьёшь того человека? – сразу спросила она.
- Хотелось бы его с собой забрать, - ответил он, и она поняла по выражению его лица, что если не получиться его забрать… то…
- Как же ты его заберёшь, если там четверо даргов? – она всё хотела знать; как только у неё выдержки хватало до сих пор не задавать ему вопросов.
- Даргов я убью, - коротко отвечал инженер.
- Четверых? – она даже головой покачала: это невозможно. – Дарги - это тебе не сколопендры, и даже не прыгуны. Ты хоть одного дарга за свою жизнь убил?
- Убил, – он кивнул головой.
- Одного?
- Больше.
- Больше? – она опять не верила. – Это сколько?
- Может, двадцать.
Тут казачка скривилась и махнула на него рукой:
- Дурой меня считаешь?Смеёшься надо мной?
- Нет, не считаю и не смеюсь. Первого дарга я убил, когда мне было четырнадцать.
- И с тех пор двадцать их набил?
- Ну или около того.
- У нас во всех окрестных куренях нет такого казака, чтобы даже полстолько даргов побил бы. Это что ж, ты лучше любого нашего казака?
- Ну это уж ты сама решай.
Может, она и хотела, но не могла с собой совладать. Не могла поверить, что сидящий перед ней мужчина мог убить столько опасных и злых врагов. Она прищурилась и спросила с заметным сомнением:
- А что ты за герой, кто же ты есть?
- Ох и бестолковая ты баба, Самара, - с усмешкой отвечал ей Горохов, доставая сигареты. - Ну сколько раз тебе можно повторять, я горный инженер, у меня и диплом есть.
Она всё равно смотрит на него недоверчиво, даже губы поджала чисто по-женски.
- Что? Не веришь? Вон, в сумке бумага лежит, можешь посмотреть.
Глава 44
Одежда казачья, сделанная вручную, в некоторых аспектах была лучше одежды, сделанной на фабриках. Обмотки и чуни на завязках были намного легче сапог, к которым привык инженер. Но обмотки были лёгкой дорогой к телу для песчаного клеща. Чуни мягкие, удобные, в них легко забираться на барханы, но тот же клещ, а может даже, и паук мог легко проникнуть под эластичную кожу этой обуви. А уж к платку, обмотанному вокруг головы, он никак не мог привыкнуть.
