Невозможно отразить все многообразие современной японской НФ и фэнтези в коротком обзоре, автор ограничился лишь ключевыми фигурами жанра. В заключение могу сказать одно: фантастика в Японии переживает небывалый подъем и, хочется надеяться, что российский читатель в скором времени все-таки получит возможность познакомиться с лучшими ее представителями.
КРУПНЫЙ ПЛАН
БОЛЬШОЙ БЕДЕКЕР ПО НФ
Геннадий ПРАШКЕВИЧ. КРАСНЫЙ СФИНКС: ИСТОРИЯ РУССКОЙ ФАНТАСТИКИ ОТ ОДОЕВСКОГО ДО Б. Г. ШТЕРНА. Новосибирск: Свиньин и сыновья, 2007
Геннадий Прашкевич в представлении не нуждается. Во всяком случае, поклонникам фантастики и просто хорошей литературы его имя известно давно. Природа щедро одарила сибирского писателя талантами. Он и прозаик, и поэт, и переводчик, и историк литературы и науки, а вдобавок восхитительный рассказчик. Тот, кто хоть раз общался с Прашкевичем, вне всякого сомнения, отметил его эрудированность и способность удивительно интересно говорить на любые темы. А уж если речь зайдет о фантастике…
Многие помнят увлекательнейший цикл очерков «Малый Бедекер по НФ», публиковавшийся на страницах «Если» в нескольких номерах 2002 года. Новую же книгу писателя-исследователя смело можно назвать «Большим Бедекером».
Появление «Красного Сфинкса» без преувеличения есть событие для российской фантастики знаковое. Столь масштабного исследования прежде не было (работы Бритикова все-таки адресованы в первую очередь научной аудитории) и, наверное, еще не будет долго. Сложно представить, что в ближайшее время — время повсеместной коммерциализации — найдутся трудяги, готовые задарма погрузиться в архивные раскопки. Десять лет работы в частных и библиотечных архивах, около пятидесяти исследованных авторов, шестьсот страниц текста обширнейшей панорамы отечественной НФ, начиная с царской России и заканчивая первыми постперестроечными годами, — все это и есть «Красный Сфинкс». Название книги намекает на то, что читателя ждут тайны и загадки. Так и есть. Кто из соотечественников работал в жанре в XIX веке? Как предкам виделось будущее — наше настоящее? Что происходило с фантастикой во времена репрессий и тоталитаризма? Что повлияло на творчество писателей? Наконец, какова природа самой фантастики? «Красный Сфинкс» отвечает на многие вопросы словами автора и современников, удачными цитатами из классиков: «В сущности говоря, — писал Брюсов, — все исторические романы носят в себе элемент фантастический». И постепенно из этих цитат, комментариев и мнений начинает вырисовываться общая картина развития российской научно-фантастической прозы.
Стоит заметить, что в книге представлены не только именитые творцы жанра, такие, как князь Владимир Одоевский, Сергей Снегов, Кир Булычёв, Владислав Крапивин и братья Стругацкие, но и авторы сегодня практически забытые: например, Осип Сенковский, Вивиан Итин или Александр Чаянов. Конечно, нашлось место и классикам Большой литературы, без которых невозможно представить историю российской НФ. Николай Гоголь, Михаил Булгаков, Александр Грин и Евгений Замятин — далеко не полный список авторов, навсегда вписавших себя в историю как русской литературы вообще, так и в историю жанра в частности. Поэтому каждый читатель найдет здесь что-нибудь интересное и познавательное для себя.
Весьма любопытна форма подачи материала. Каждая глава-персоналия (а книга как раз и представляет собой серию очерков об Именах) — гармоничная смесь из цитат, воспоминаний современников и авторских комментариев Прашкевича. Кстати, книга сибирского фантаста напрочь лишена «тусовочного элемента», она почти академична, хотя и читается на одном дыхании. Да и иронических пассажей не лишена: «За картами нельзя думать ни о чем, кроме карт, — иронизировал Одоевский в романе «Русские ночи» (1844), — и, главное, за картами все равны: и красавец, и урод, и ученый, и невежда, и гений, и нуль, и умный человек, и глупец; нет никакого различия: последний глупец может обыграть первого философа в мире, а маленький чиновник — большого вельможу. Представьте себе наслаждение какого-нибудь нуля, когда он может обыграть Ньютона или Лейбница и сказать им: «А вы, г. Ньютон, играть не умеете; вы, г. Лейбниц, не умеете карты в руки взять…»
Приятно сознавать, что есть в отечественной фантастике люди, которые заботятся о ее престиже и истории, а не используют ее исключительно для заколачивания барышей, штампуя пустышки и бесконечные сиквелы. Конечно, создание книги, подобной «Красному Сфинксу», всегда сопряжено с риском, что создателя в ней будет больше, чем исследуемых авторов. Особенно если сам автор — писатель. Однако достаточно прочесть несколько глав, чтобы понять: Прашкевич с этой проблемой легко справился. А вот ответил ли он на вечный, но все еще волнующий многих вопрос «Что такое фантастика?», — решать читателям.
Степан КАЙМАНОВ
РЕЦЕНЗИИ
Генри Лайон ОЛДИ
ОЙКУМЕНА: КНИГА ВТОРАЯ. КУКОЛКА
Москва: ЭКСМО, 2007. — 416 с.
(Серия «Стрела Времени»).
12 000 экз.
Читателю предложена вторая (но не последняя) часть цикла, который сами авторы обозначили как «космическая симфония». Это уже не интригующая завязка, но еще не развязка — на первый взгляд, промежуточная, а на деле самая ответственная. Именно здесь начинают проясняться только-только намеченные в первой книге сюжетные линии: как и почему оказались на корабле помпилиан-рабовладельцев близнецы-гематры, что случилось с легендарным вехденским антисом, почему высокородная Юлия ведет себя таким странным образом… И наконец, что значит быть семилибертусом: именно такой статус, напомню, получил главный герой Лючано Борготта, после того как гордый рабовладелец легат Тумидус вынужден был ослабить узы симбиотического рабства.
В первой части авторы щедрыми мазками набрасывали яркую, мозаичную и оттого загадочную, открытую к уточнениям и дополнениям картину населенного космоса, где бывшие земные расы получили «выведенные» из культурно-психологических особенностей метафизические способности управлять «чистой энергией». Где навстречу эволюции человека в могущественных антисов, свободно перемещающихся в пространстве, движется эволюция сгустков энергии, космических флуктуаций, которые учатся понимать людей и сотрудничать с ними. Во второй части авторы сужают свою Ойкумену — почти каждый из заявленных в первой книге персонажей, даже эпизодических, проявляется уже как полноправный участник событий, он так или иначе оказывается связан с судьбой «кукольника» Лючано. Тема свободы в рабстве, столь значимая для первой книги, уходит на задний план, уступая место психологии, юнгианским и фрейдистским мотивам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
