свисала до середины столба.
В ту ночь настроение у нас было скверное. Маккиннон, видевший нас днем с плеча Талунга, сообщил по радио, что мы выбрали самый удачный путь по ледопаду.
— Вам осталось одолеть еще всего лишь три-четыре трудных участка, — сказал он.
Ho Харди считал путь от лестницы вверх очень тяжелым и сомневался, удастся ли выйти здесь на начало Нижнего ледопада. Да и до лестницы некоторые части маршрута были, на мой взгляд, не просто трудными, но и опасными.
Вправе ли мы подвергать такому риску шерпов? Первый склон, над бергшрундом, очень ненадежен; что же до большой стены, взятой нами, то она под влиянием общего движения ледника в любой момент может обрушиться. Нас утешало лишь то, что Бенд и Харди смогли хорошо рассмотреть восточный склон Западного контрфорса. Его нижняя часть чрезвычайно крута, а верхняя, обращенная к плато, казалась нам до сих пор настолько неприступной, что мы и не помышляли о возможности траверсировать ее, даже если удастся выйти к ней с запада. Но Бенд и Харди разглядели снежный кулуар, спадающий с гребня контрфорса в начало Нижнего ледопада; похоже было, что по желобу вполне можно будет спуститься.
Таким образом, если маршрут через Нижний ледопад окажется недоступным или слишком рискованным, остается возможность подняться западным склоном Западного контрфорса к желобу и выйти по нему на плато под Нижним ледопадом. Кстати, мы приметили этот желоб еще на фотоснимках, сделанных с Талунга и с самолета, но на них, из-за искаженной перспективы, он казался непроходимым.
Итак, завтра мы еще раз попытаем счастья на Нижнем ледопаде. Если ничего не выйдет, будем пробиваться к гребню над кулуаром (этот участок гребня мы назвали Горб).
…Вышли рано. Даже при наличии веревочной лестницы стена показалась нам с Джексоном достаточно волнующей. Мы петляли между широкими трещинами, взяли в лоб подсеченный снизу серак и, обойдя еще несколько трещин, достигли места, где явно не так давно произошло оседание: в леднике виднелся провал, заполненный острыми обломками различной формы и величины. Пересекли этот участок поочередно, затем поднялись по несложному склону. Я прорубил проход в небольшом ледяном барьере и очутился на краю глубокой и широкой трещины, протянувшейся далеко в обе стороны. Никакого намека на мост… Дальше сегодня не пройти. Мы находились метров на сто двадцать выше контрфорса Кемпе и примерно на столько же ниже плато.
Сидя на краю трещины, мы обсуждали участок ледопада, простирающийся впереди. Возможно, с помощью лестниц удастся форсировать эту трещину. Ну а следующую, а все остальные? Так или иначе, я уже принял решение: этот путь не годится. Мы не можем требовать, чтобы шерпы шли здесь день за днем, скованные тяжелой ношей. Тут уж не то что риск, а неизбежно случится беда.
Отсюда еще лучше был виден желоб, спускающийся с Горба. Вид его внушал надежду. Мы решили сосредоточить все усилия на попытке выйти на Горб с запада и повернули обратно. Предстояло переносить базу к подножию склона над Могилой Паша.
Глава шестая
Путь через Горб
23 апреля — 28 апреля
Мы вернулись в базовый лагерь в пять часов — усталые, разочарованные. Возможности выбора маршрута сузились, надежд на успех стало меньше. Нельзя было терять ни минуты, если мы хотели своевременно исследовать склоны выше Могилы Паша и найти путь через Горб, чтобы успеть разбить лагерь в верхней части горы.
Харди и Бенд считали разведку маршрута к плато своей задачей и стремились завершить ее. 23 апреля мы вышли втроем для первого ознакомления с обстановкой.
Мы выступили на север, через разрушенный ледник между нашим лагерем и правым склоном Ялунгской долины, по направлению к подножию Западного контрфорса. Дальше путь пролегал по желобу между льдом и скалами контрфорса. Спустя полтора часа широкий каменистый кулуар вывел нас к краю ледника с западной стороны контрфорса, и мы оказались на уровне с бугром, где захоронен Паш.
Земля и валуны, мох и трава были прикрыты тонким слоем свежего снега. Здесь мы обнаружили следы первой экспедиции на Канченджангу: ржавые банки, каменные стенки-укрытия и, наконец, могилу Паша — деревянный крест и камень с высеченной надписью: «Алексис А. Паш. I. IX. 1905».
Повернувшись лицом на северо-восток, мы видели справа крутой гребень Западного контрфорса, местами снежный, местами скальный. Прямо перед нами простиралась нижняя часть обледеневшего склона, спадающего на 200 метров от западного гребня западной Канченджанги. В 600 метрах над нами ребро Западного контрфорса выравнивалось, потом снова поднималось круто вверх к гребню. Горб! И похоже, что путь к нему не слишком сложен. Склон контрфорса ниже Горба напоминал своими очертаниями песочные часы. Его верхняя часть сужалась книзу и приводила к узкому проходу, окаймленному с двух сторон сераками. Ниже снежный склон снова расширялся и сливался с ледовым потоком, который соединялся в свою очередь с главным Ялунгским ледником. Высокий край ледового потока находился в 100 метрах от нас и был легко достижим. Дальше опасными выглядели только два участка: нижнее снежное поле, на котором угрожали обвалы с выступа южнее прохода, и самый проход — могло оказаться, что он принимает снег и обломки со всей верхней части склона.
Мы полагали, что следует разбить лагерь I выше прохода: там было место, защищенное трещиной от обвалов. Маршрут выглядел не очень надежным, однако был значительно безопаснее Нижнего ледопада, и мы условились, что завтра Харди и Бенд вместе с двумя шерпами поднимутся туда, подберут площадку для лагеря I, а на следующий день попытаются взойти на Горб и выяснить, что кроется за ним.
Ho следовало еще определить, где будет базовый лагерь. Бугор Могилы Паша показался нам подходящим. Земля, скудная растительность — ни того, ни другого не было на нашей нынешней базе. Co всех сторон нас окружали только лед и камень. Больше того, хотя мы и считали себя там в безопасности от лавин, полной уверенности все же не было. Всего несколько дней назад Харди и Бенд были напуганы огромной лавиной, сорвавшейся с пика Талунг.
