Знамения домовые очень боялись, поэтому согласились не геройствовать.
— Ну, — выдохнул я в сомнении, — пора на дело, братия. Запомните, начинаем все разом, по моей команде. Подлетел, рванул-сыпанул-ударил-схватил и сразу же убежал. Быстрота и натиск, понятно вам?
Следовало поторопиться, потому что я видел, что мои защитные действия ожидаемо навели большой переполох в монастыре, ответные действия были не за горами. Его самозваное святейшество орал где-то там во всё горло, срываясь с благообразного баса на смешной фальцет, то и дело давая петуха. Голос был смешной, да, а вот слова смешными не были. Вызывались командиры групп, собирались последние амулеты, возносились горячие молитвы и строились очень деловые планы.
Кое-кто даже предложил пустить воду на нижние уровни, чтобы радикально решить проблему. На него сначала наорали, а потом, чуть остыв и подумав, приняли его план к действию как последнее средство.
Вот и мне следовало прекратить заниматься хернёй, и выложиться во всю силу. Чего я стесняюсь, в самом деле? Чего тут сижу? Ну хорошо, вот испортим пушки, и сразу же займусь делом, во всю свою силу. Ещё б только знать, что делать.
— Начали! — подал я команду диверсантам, дождавшись рапортов о готовности. Пушкарей я не видел, мешали амулеты и церковная магия, а потому с трудом выждал три уговорённых удара сердца. Потом с тревогой четвёртое, потом пятое и седьмое. На восьмом, когда я уже был готов заорать матом, все домовые наконец отвалились от пушек и серыми молниями порскнули прятаться, волоча за собой открученное да уворованное.
Судя по всё же раздавшимся матам пушкарей с зенитных башен, добыча была богатой. Через минуту бородатые диверсанты собрались в моей камере, хвастаясь друг перед другом трофеями. Маховички, рукоятки, болты и гайки, верёвки и ключи, личные вещи и прочее добро я приказал свалить в кучу в углу, потом разберёмся, если до этого дойдёт.
Воодушевившийся маленький народец устроил радостный балаган, напропалую хвастаясь друг перед другом. Кто-то показывал пустые карманы со следами песка и рассказывал, как он ловко пробежался по всем подшипникам, кто-то, перекрикивая его, гордо демонстрировал осколки стёклышек, в которых я без труда узнал бывшую оптику прицелов.
Вынырнувший из тёмного угла Кирюха даже настолько обалдел от криков и похвальбы, что не сразу подошёл ко мне.
— Держи, — сунул мне он в руки прессованный плотный брикет из какого-то сложного травяного сбора, не на шутку фонивший магией. — Лара передала. Сильно ругалась и даже плакала, а мне ухо выкрутила.
Кирюха гордо продемонстрировал огромный вареник, красовавшийся на месте его аккуратного ушка.
— А чего не вылечила? — я без сомнений отгрыз кусочек от брикета и принялся жевать.
— Не до того было, — со вздохом объяснил мне Кирентий. — Лариску ловили, всем табором. Окно проплавила, в лесу пожар. Её эльфы ругали. Сильно! Потом большая саламандра пришла, тоже за ухи таскала.
— Тебя? — удивился я до такой степени, что даже прекратил разгрызать лекарство. — Как же ты выжил-то?
— Её! — поправил меня Кирюха. — И Далину досталось! А тебе сказали лечиться и никуда не лезть! Скоро они на помощь придут, с саламандрами вместе! Подготовятся только, и сразу же придут. Меня обратно дождутся и начнут!
— Значит, так, — я движением руки привёл ухо нашего трюмного в соответствие с его внутренней искрой, и Кирюха благодарно мне поклонился. — Сейчас беги обратно, и захвати с собой всю эту банду.
Я рукой показал на замолкших и прислушивающихся к нашему разговору домовых.
— Сможешь провести тайно да на месте устроить, чтобы не обижали их, да не потерялся никто? — Смогу! — лихо кивнул Кирюха. — и прослежу и устрою!
— Молодец! — потрепал я его по холке. — А на словах передай, что пушки я испортил, опасаться нечего. Но и спешить нельзя ни в коем случае. Я в безопасности. Владыка Николай плох, но потерпит, про него пока забыли. Детали уточнишь по пути, вот у Ерша Потапыча спросишь. Понял? Потом по возможности обратно, но приглядись сначала, без оглядки не лезь. Если будет опасно, дуй к нашим, пусть начинают.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Будет исполнено! — отсалютовал мне нашим тайным приветствием Кирюха. — Командор!
— Командор, командор, — зашептались по углам домовые, до того им понравилось это слово и этот лихой жест. — Командор!
— Это только я могу его так называть! — по-детски обиженно насупился на них наш трюмный. — Для вас — Старший!
— Потом разберёмся, дуйте уже! — я решительно зарубил на корню пререкания и обиды, а потом и рявкнул на них во всё горло, добавив магии, чтобы пришпорить колеблющихся и не желавших покидать родные казематы. — ВЫ-ПАЛ- НЯТЬ!!!
Глава 35, в которой виден свет истины
В камере остался я один. Нежным светом сияли руны, и стало даже уютно, и не хотелось ничего делать. Хотелось грызть прессованный брикет из трав с медовым вкусом и дышать через раз, чтобы не тревожить правый бок. За дверью кто-то начал глухо стонать, всё сильнее и сильнее с каждой минутой, по нарастающей, и я с раздражением влил изрядно силы на электрорунную схему.
Снова бахнуло, и какой-то бедолага, уже начавший надрывно и истошно кричать во весь голос, замолк. Затихли последние шевеления, и жизнью из коридора больше не тянуло.
Я поморщился, но так было лучше, в самом деле. Монах прожарился до такой степени, что вытащить его могли бы, наверное, только мы с Ларой, в тандеме. Но непонятным образом, то ли за счёт собственного невезения, то ли за счёт мощных амулетов, он пришёл в сознание и начал мучиться. Не жилец, вздохнул я, не сильно-то и переживая по этому поводу. Не повезло мужику, что тут скажешь.
Но кое-какую пользу он мне всё-таки принёс. Немного осмелевшие люди, собравшиеся кучкой в конце коридора, враз потеряли решительность. И планы по моему выкуриванию строить тоже перестали.
— Правильно, — вслух согласился я с ними. — Ждите начальства.
А вообще, как-то очень странно у меня получалось, не так я себе это представлял. Сила вроде есть, но что с ней делать, я не понимал. Не боевая была она какая-то. Вот Арчи на моём месте уже по-молодецки бы вышиб дверь вместе с куском стены, и отправился вершить справедливость. Весело, грубо, и очень немилосердно. И на пути его впереди всё бы горело или разбегалось в животном ужасе, а позади рыдало или корчилось в муках и судорогах.
Я даже представил себе друга на моём месте, вот как бы он делал, может, и мне так? Вот вышибаю я дверь, но уже на этом месте мечты дали сбой. Не вышибаю, а вежливо прошу. Кстати, а как он вышибает двери? Точно магией, но как? Так, ладно, пропустим этот пункт. Лихо выскакиваю в коридор, держась одной рукой за правый бок и стараюсь не морщиться, открываю огонь из револьвера и на этом всё, пожалуй.
Кого-то я точно завалю той самой четвёртой самонаводящейся пулей, тем более что она пообещала выбрать самого опасного, а дальше что? А дальше получу такой же ответ, а то ведь могут и гранатку кинуть. Люди там собрались опытные, без рубашки её кинут, но мне хватит.
Усыпить их может и смогу, если перед глазами будут, но всё равно, под чужими амулетами небыстрое это дело. Схлопочу ответку, к гадалке ходи, и не стоит думать, что у них только огнестрел в наличии. Ведь было же сказано, что заточены эти сволочи именно на магов, так что есть у них козыри в рукаве, точно есть. Не я у них первый, и готовы они, и злы они, и ждут именно меня. Пули заговаривать не один я умею, в конце-то концов.
Я даже скривился от собственного бессилия при такой-то силе. Прав был Кирюха, когда меня танкером называл. А вот друзья назвали бы меня по-другому, да так, что уши бы от стыда у меня горели, и были бы тоже правы.
Допустим, я знал, что Арчи пули не берут. А вот как он это сделал? Амулетом вряд ли, иначе они были бы и у нас с Далином и Антохой, точно были бы. Значит, как-то иначе. Я лихорадочно перебирал в уме варианты, но на ум ничего не приходило.
