— А что ты можешь понять, Беатрис? Я спасала свою жизнь. Так, как могла. Разве вы оба не делали тоже самое? Я не собираюсь оправдываться. Я не убила Ричарда. Не убила. Потому что не смогла. Жалею ли я сейчас об этом? Нет. Не жалею. Я хочу, чтобы он жил. Он — единственный из нас, кто имеет настоящие причины для своих преступлений. Его месть, направленная на меня, не имела никаких личных мотивов. Он хотел отобрать Флетчера то, что когда-то отобрал у него Алекс. И я молю Бога, чтобы Ричард никогда не узнал всей правды о своей жене. Потому что именно это способно убить его. А не мой кинжал.
— Я не думал, что все так далеко зайдет. Не представлял, что тебе придется пережить. — тихо проговорил Алекс, выслушав ее. Беатрис издала изумленное восклицание, но промолчала. — К тому времени, как я узнал, что люди Мельбурна поймали тебя, я…. И подумать не мог, что он оставит тебя в живых.
— Ричард — глупец. Он думал, что ты придешь за мной. И издевался надо мной до тех пор, пока не понял, что этого не произойдет.
— Мне жаль. Я бы не пришел, даже, если бы знал, что ты жива. Это правда. Я — негодяй, Элизабет. Я никогда не любил тебя. Я женился на тебе из-за земель и денег. Я бы хотел быть другим, но, боюсь, что для меня слишком поздно что-то менять. — с сожалением произнес Флетчер.
— Спасибо за честность, Алекс. Когда люди начинают говорить правду, они уже на полпути к искуплению. — спокойно отозвалась Элизабет. Его слова не причинили ей боли. Она уже давно пережила его предательство.
— Меня сейчас стошнит. — не сдержалась Беатрис.
Глава 13
Трое измученных всадников ехали в полной тишине почти два часа. Беатрис дрожала от холода в промокшей одежде и периодически жалобно всхлипывала, жалея себя и сетуя на судьбу, Бога, короля. Алекс Флетчер вел своих спутниц по полям, дабы избежать нападения разбойников на дороге. Почва была влажной и рыхлой, копыта лошадей увязали в грязи, замедляя путь. Небо заволокло тучами, скрывая луну и звезды, на бескрайние луга опустился мрак, и троица ехала снова практически наугад. Начался мелкий холодный осенний дождь, сопровождаемый порывами ледяного пронизывающего ветра. Где-то совсем близко слышался плеск воды.
— Река? — обратилась Элизабет к Александру. В темноте угадывался лишь его силуэт. Все вокруг поглотила непроглядная тьма.
— Здесь нет рек. Скорее всего, где-то близко болото. И довольно большое. — после минутной паузы, бесцветным голосом сообщил Флетчер. — Нужно двигаться осторожнее. Не хватало еще увязнуть в трясине. Но есть и хорошая новость. Мы почти у цели. Хижина моего друга рядом. Он живет в лесу за болотом.
— Он сумасшедший? — звенящим от холода и злости голосом спросила Рисса. — Жить в такой глухомани может только больной.
— Или беглый каторжник. — сухо сообщил Алекс. — Джон Дургам, как и многие жители деревеньки, в которой он родился и вырос, промышлял воровством и разбоем. Был пойман и отправлен на каторгу, откуда я помог ему бежать в обмен на знакомство с главарем известного разбойничьего клана. Он до сих пор не знает, что я действовал по приказу Генриха.
— А как он оказался здесь? — спросила Лиз.
— Когда всех его приятелей стали хватать стражи короля, я посоветовал ему скрыться. Дал ему немного денег, лошадей и отправил подальше. Я знал, что на этот раз, если Джон попадется, его казнят. И он прислушался ко мне, затаился здесь. Сейчас Джон счастливо женат, и имеет двух дочерей. С ним живет его брат. И вместе они справляются с хозяйством. На самом деле я считаю, что он счастливчик. Свой дом, семья, скотина. Джон не плохо устроился, и ему не нужно каждый день бояться, спасать свою жизнь и бежать от преследователей.
— Ты тоже мог спрятаться в глуши. — заметила Элизабет.
— Не тот характер. Я слишком честолюбив и испорчен светом, чтобы прожить вдали от него остаток дней. — с легкой иронией в голосе ответил Флетчер.
— Это глупо. — покачала головой Лиз. Однако было странно услышать, что Алекс Флетчер кому-то помог бескорыстно, из чисто дружеских побуждений. Может, для него не все кончено? Или причина для подобного благородного жеста все же была?
Когда вдали среди плотной полосы деревьев показались огни, замерзшие и голодные путники заметно приободрились. Теперь они отчетливо слышали лай собак и мычание коров. Совсем рядом был постоялый двор.
Элизабет держалась из-за всех сил. Мокрые завязки плаща натерли нежную кожу, зудящую от холода и грязи. Ее тело сотрясала мелкая дрожь, но она ничем не выдала своей слабости. Не единой жалобы не сорвалось с плотно сжатых посиневших губ. Девушка не чувствовала заледенелых ног и кончиков пальцев на руках, отчаянно крепко сжимающих поводья. Измученная Беатрис теперь тоже молчала, исчерпав последние силы. Лиз казалось, что они движутся мучительно медленно. Первый энтузиазм от осознания, что теплый приют совсем близко, прошел. И теперь она считала каждый ярд, приближающий их к заветной цели. Но размоченная дождем липкая грязь не способствовала продвижению вперед. Отпустив поводья, девушка прижалась грудью к крупу лошади и вцепилась в гриву. Ей казалось, что еще не много, и она потеряет сознание. Звуки медленно и неумолимо удалялись, темнота давила на глаза. Она почувствовала, как лошадь встала, и Лиз отчаянно всхлипнула, испугавшись, что отстала от остальных, но чьи-то сильные руки сняли ее с клячи и понесли в неизвестном направлении. Словно издалека доносились незнакомые голоса. Вспыхнул яркий свет, и она услышала топот ног по деревянному полу. Девушка закрыла усталые глаза и растворилась в неожиданном и таком долгожданном тепле.
Она не знала, сколько временя провела в беспамятном состоянии, вызванном перенесенным стрессом, поездкой под дождем, и сильным охлаждением. Но открыв глаза, Элизабет обнаружила себя лежащей на циновке возле пылающего камина. Она была закутана в теплое шерстяное одеяло. Рядом в таком же одеяле, прижав к груди колени, сидела Беатрис и зачарованно смотрела на огонь. Она держала в руках кружку, к которой время от времени прикладывалась губами и после долго морщилась.
— Вино. — повернувшись к Лиз, сообщила она. — Крепкое. Хочешь?
— Нет. — Элизабет покачала головой, и села. Все тело ныло от усталости. Каждый мускул требовал отдыха.
— А зря. Здорово восстанавливает силы.
— Боюсь, что я захмелею от одного глотка. Где мы? — девушка медленно оглядело бедно обставленную маленькую комнатушку.
— А то ты не знаешь? — усмехнулась Беатрис. — У Джона Дургама. Где же еще? На рай точно не похоже, а для ада слишком хорошо.
— Ты еще в состоянии шутить.
