что эта овечка и есть та самая недостающая единица в Божественном стаде, причем появившаяся на плоскости только что, на своем первом столбе своего овечьего круга, хотя искали ее всем стадом уже давно, — так свойство теряться возникло до появления сущности, обладающей этим свойством, и в проекционной иллюзии это соответствует ожиданию кого-то, кого еще нет, но кто обязательно будет, особенно исходя из положения и количества звезд. Хозяин нарек эту овечку великой Заблудшей Овцой и объявил, что как только она будет теряться, так тут же не только мы, Пастухи, но и коровы, пасущиеся по одной, вне стад и гуртов, и не имеющие много забот, обязаны подключаться к поискам этой Божественной особи. Самостоятельные коровы посчитали для себя унизительной эту обязанность, возложенную на них высшим разумом, — искать какую-то там «задрипанную» овцу, и выразили свое недовольство Хозяину через Подслушивателя, после чего мудрый Хозяин, долго не думая, назвал эту сущность не только великой Заблудшей, но и Паршивой овцой, и этот факт, как ни странно, совершенно успокоил коров, они остались довольны, да и нам, Пастухам, полное имя этой особы показалось более естественным. Поиски отображений Заблудшей Овцы в проекционной иллюзии взяли на себя небесные Пастухи, которые занимаются заблудшими душами, правда, убрав приставку «паршивая», — и, таким образом, отображенные свойства и их иллюзорный источник полностью перешли под контроль наших небесных собратьев, хотя сам первородный реликт находится здесь, в Божественном стаде, и в первоначалии своем не имеет никакого отношения к заблудшей душе — понятию небесному.
56. Предпочтения
— Ну а сейчас, — и Пастух поднялся с поверхности, нацепил на себя сумку и бич, — я обязан проверить воловню, расположенную чуть в стороне от следующего столба: чисто ли там, есть ли вода и в достатке ли сена для коров и быков, выбравших местом знакомства эту воловню, — а затем в том самом коровнике, по существу — говорильне, где коровы беспрестанно мычат, обмениваясь чудовищным количеством сплетен, разживусь табаком, смешанным с душистым навозом, побеседую с Пастухами, приставленными к плантациям табака, и направлюсь к выходу из долины, где и буду вас ждать. Впрочем, те из вас, кто хочет просто пастись, могут пойти за мной и, пока я буду заниматься делами, наслаждаться травой, своими короткими снами и той беззаботностью, которая царит в любой точке долины.
Телки, окружавшие Пастуха, повставали одна за другой и, облагородив поверхность и пустив длинные струи, стали высказываться.
— Мы с Еленой, Пастух, — первой сказала Джума, — пойдем в сторону пустыни, к полосе ковыля, потому что Елена немного сбила копыто задней левой ноги, и, хотя она не хромает, копыто все же побаливает — возможно, на границе пустыни мы повстречаем верблюда по имени Нар, и эта уникальная сущность проекции великого Ибн Сины даст нам какой-то рецепт для излечения копыта.
— А я намереваюсь, Пастух, — сообщила Танька-красава, — пойти за вами к воловне, чтобы хоть издали посмотреть на входящих туда и выходящих оттуда быков, без которых мне стало так скучно, что в голове у меня возникают картины, о которых мне даже стыдно сказать проекционным звучанием… — И она добавила: — Му.
— Твое «Му», телка, слишком рано созрело, — ответил Пастух, — и я думаю, что даже смотреть на распаленных быков тебе возбраняется… От невозможности общения с быками — в силу своей телячьей пока что стати — ты можешь сойти с ума, переместиться, нарушив закон первого круга, в иллюзию в поисках наслаждения, и, таким образом, сущность твоя безвозвратно сотрется, так и не состоявшись. — И тут же добавил: — Лучше поищи тупизну: здесь, в долине, есть пара прекрасных лужков, пасясь на которых скотина не думает ни о чем и никакие капризные «Му» ее совершенно не беспокоят.
— В таком случае, Пастух, — ответила Танька-красава, — я пойду вместе с Джумой и Еленой к полосе ковыля. Возможно, мы отыщем верблюда, и он, как сущность великого Ибн Сины, найдет какое-то средство для обуздания моего нестерпимого «Му» — до того, конечно, момента, как стану полноценной коровой: насовсем лишаться своего личного «Му» я никак не хочу…
— Ты, красава, — ответил Пастух, — сама не зная того, сейчас несказанно меня удивила: общение верблюда и телки по поводу «Му» — это и есть тупизна, и ты успокоишься с глубокомысленным Наром без всякого особого средства — вот средство для всех подобных тебе, испытывающих раньше срока влечение к быкам, и за открытие это в сложной для пастуховского понимания области «Му» я награждаю тебя вплетением серебряной нити в твой хвост, прищепкой на ухо и ко всему, так и быть, угощу тебя «барбариской». Еще бы! Все телки теперь с капризами своего нестерпимого «Му» пойдут у меня прямиком обсуждать эту тему с верблюдом!
Открыв свою сумку, Пастух извлек из нее клубочек серебряной нити, прищепку и леденец и, вплетя телке нить в ее хвост и повесив на ухо прищепку, расколол леденец и положил желанный кусочек на высунутый коровий язык. Все телки, наблюдавшие это, пустили короткие струи, и щедрый, любящий своих подопечных Пастух пожертвовал и остаток конфеты и еще одну «барбариску» на всех…
— А я, — сказала Мария-Елизавета, — не хочу смотреть на быков и общаться с верблюдом, но хочу побывать в говорильне, чтобы послушать разные сплетни и подучиться реальному языку, и поэтому, минуя воловню, сразу пойду погружаться в атмосферу Божественного мычания, туда, где сейчас, возможно, находятся Катерина и Ида, по которым, надо сказать, я сильно скучаю.
— А я, — сказала Тонька-гадалка, — тоже немного сбила копыто, и оно тоже побаливает, только на задней правой ноге, но я пойду не к верблюду, а к изображению проекции Барбариски-Илоны-заступницы, поклонюсь этой страдающей за страдающих, и, возможно, образ ее, запечатленный на камне, поможет мне с копытом правой задней ноги.
— Изображения бесплотных проекций, телка, — ответил Пастух, — лечат только в потусторонней иллюзии, да и то только изображения тех из них, которым передают свою волшебную силу небесные Пастухи и которые почитаются в мертворожденном нигде за святых, здесь же, за этой картинкой проекционного призрака, стоит лишь простая корова, которая, не обладая никакими сверхсвойствами, никогда не занималась излечением копыт… Но поклониться Барбариске-Илоне-заступнице тебе все же следует, хотя бы ради того, чтобы выразить этим всеобщую скотскую солидарность. Так что желание твое я только приветствую, но исключи из него копыто своей правой задней ноги.
— Хорошо, Пастух, — согласилась Тонька-гадалка, — я пойду поклоняться и так, без всякого умысла, не думая о копыте…
Роза, Сонька и Анна решили идти вместе с Антониной-гадалкой — выказывать всеобщую скотскую солидарность и уважение к Барбариске-Илоне-заступнице, но, правда,
