Нахохотавшись до слез и до икоты, Грешем решил выкупить этого «проповедника» из тюрьмы. Поручив Одричу уладить дело, он спустя несколько дней получил приятную возможность познакомиться с ним лично в своей конторе в Сити…
— Джон Уокер, к вашим услугам, сэр, — представился тот. — Бывший рыботорговец. Ныне на мели…
— Послушайте, милейший, я уверен, из вас вышел бы неплохой духовный пастырь, получи вы соответствующее образование. Но, черт вас возьми, приятель, какую же дикую ахинею и пещерный вздор вы несли! Ничего подобного я в жизни своей не слыхивал! Это было просто восхитительно, уверяю вас! — И Грешем весело засмеялся.
— У меня в руках оказалась Библия, — улыбаясь, оправдывался Уокер, — и это было все, что осталось от моей торговли и имущества. Я научился
по-своему переводить ее с латыни, чем стараюсь облегчить страдания
своих товарищей по несчастью, а заодно уж немного зарабатываю себе
на пропитание…
— Ну что ж, — заметил Грешем, — в конце концов, всякая проповедь достойна вознаграждения, если ее слушает хоть один человек. Но что же мы с вами будем делать?
— Я был бы совсем не против того, чтобы заняться этим делом, сэр, если вы действительно находите, что у меня что-то получается. Во всяком случае, оно не смердит тухлой рыбой и не хуже всякого другого.
— Вероятно. Но сейчас, когда церковь обстригли, словно овцу63, едва ли можно рассчитывать прилично заработать на этом деле.
— О, не говорите так, сэр! Если с умом взяться за дела духовные, можно выжать из них очень неплохие деньги! Я, например, знаю одного бывшего гробовщика, сколотившего себе целое состояние на продаже индульгенций64!
— Вот как? — удивился Грешем. — А что? В конце концов, индульгенция — это тоже товар, не так ли? А товар всегда находит своего покупателя и приносит определенный доход.
— Вот-вот, сэр, я тоже так думаю!
— Послушайте, мистер Уокер, вы подали мне весьма любопытную мысль. Я свяжу вас с мистером Одричем, и вы поработаете с ним над во-
площением ее в жизнь. Надеюсь, вы не возражаете, мистер Уокер?
— Какие разговоры, сэр? Я ваш душой и телом!
— В таком случае, я уверен, мы с вами неплохо сработаемся…
— Дай-то бог! Мне так надоело без дела прозябать в этой проклятой дыре…
— Будет вам дело! — заверил его Грешем.
И дело закипело. Прежде всего Грешем поручил Одричу узаконить Джона Уокера в роли священника. Учтя крайне трудное финансовое положение новой англиканской церкви65, Одрич потратил на это превращение незадачливого рыботорговца в пастыря Божия сущие пустяки.
Со свойственным ему размахом Грешем развернул производство фальшивых индульгенций в одной из своих типографий. Взяв за основу папскую «Таксу святой апостольской канцелярии», они с Одричем разработали большой ценник на отпущение грехов стоимостью от 1 пенса до 100 фунтов стерлингов.
И вот уже почти пятнадцать лет в обход папской казны и королевских законов течет полноводная золотая река в бездонную пропасть подземного лабиринта сэра Томаса Грешема.
Преподобный Джон Уокер оказался совершенно незаменимым торговцем индульгенциями. «Он всучит свой паршивый товар даже самому Господу Богу», — говорил о нем Одрич. Насколько было известно, однако, до Всевышнего Уокер пока еще все-таки не добрался, но зато множество жителей Англии вынуждены были приобретать отпущения грехов, не совершив еще их на момент покупки, запасаясь, так сказать, ими впрок, словно дровами или домашними соленьями, на всякий случай в будущем — никакого иного пути избавиться от натиска преподобного Джона Уокера и его дьяволоподобных подручных просто не существовало. К тому же отпущение грехов гарантировалось на любое количество лет вперед! Так, в достославном городе Солсбери один несчастный житель купил индульгенцию
с отпущением грехов на 32 755 лет!..
Как известно, грех ходит за человеком, словно его тень. Следовательно, человек будет искать отпущения грехов всю свою жизнь. Таким образом, Томас Грешем напал на неиссякаемый золотой источник…
… — Скажите, святой отец, — говорил сейчас Грешем, — вам не кажется, что англичане с каждым годом становятся все чище, совершеннее и, я бы даже сказал, святее? У меня даже возникло подозрение, будто очень скоро у всех англичан за спиной отрастут крылья и они, не дай бог, вознесутся на небеса! Вы можете себе представить, Уокер, какая дьявольская давка там начнется? А с чем останетесь вы, святой отец? Вернетесь в свою милую обитель и продолжите свои душещипательные проповеди славным обитателям этого дивного замка?
— Вы, разумеется, шутите, сэр Томас?
— Ничуть не бывало! В течение последних трех лет вы даете все меньше и меньше доходов. Любопытно было бы узнать, чем еще, кроме всеобщего превращения англичан в самую святую нацию на свете, вы можете объяснить это обстоятельство?
— Англичане, как вам, сэр Томас, прекрасно известно, никогда не были нацией религиозных фанатиков, поэтому они грешат, значительно реже
оглядываясь на уготованные им мучения на том свете, чем большинство других европейцев…
— Ну что ж, — задумчиво проговорил Грешем, — это весьма интересная, свежая и смелая мысль. Похоже, с ней можно было бы и согласиться. Но тогда почему бы нам не заняться спасением заблудших и грешных душ на континенте?
— Я хотел предложить вам это, но вы, как всегда, опередили меня, сэр Томас…
— И у вас есть тщательно продуманный план действий, не правда ли, Уокер?
— Такого плана у меня нет, — пожал плечами Уокер, — но мой опыт работы в Англии стоит совсем немало. Разве все эти пятнадцать лет я работал скверно?
— Вы работали превосходно, Джон, но вы работали в Англии. На континенте вы бы уже давно предстали перед Всевышним в виде своего собственного пепла!
— Что же нужно делать на континенте, чтобы столь сильно не огорчать Всевышнего?
— О, немало, черт подери, совсем немало… Прежде всего, я полагаю, необходимо открыть хотя бы по одному монастырю в каждой из стран Европы для легализации продажи индульгенций. Естественно, какая-то часть доходов уйдет этим жирным гусям в Рим, но львиная доля их все-таки должна переплыть проливы и попасть в мою кассу. Для этого нам необходимо будет купить или состряпать десятка полтора-два епископов и пару-тройку архиепископов по всей Европе. Я не думаю, чтобы это стоило слишком уж дорого…
— О да, сэр Томас, этот товар сейчас в Европе в не слишком большой моде. В гораздо большей цене сейчас на континенте работа палача. А вам не кажется, сэр Томас, что над всеми нашими монахами, епископами и архиепископами должен стоять один-единственный кардинал, наш кардинал, ваш кардинал?
