Шаса взглянул на небо. На его высоком, ослепительно синем своде не было ни единого облачка. Эта часть Калахари являлась закрытой военной зоной, и любые полеты над ней гражданских и частных самолетов были запрещены. Здесь часто проводились учебные стрельбы артиллерийского и танкового училищ, которые базировались в Кимберли, всего в нескольких сотнях миль к югу отсюда.
И все же Шаса волновался. От дня «Икс» их отделяло всего семь дней. К выходным скважина должна быть готова. В субботу вечером из Пелиндабы выйдет тщательно охраняемая автоколонна, которая прибудет сюда в воскресенье в полдень. Она доставит бригаду ученых и саму бомбу.
В понедельник к вечеру бомба будет размещена в скважине. Накануне дня «Икс» из Кейптауна прилетят министр обороны и генерал Малан.
Он энергично встряхнул головой. «Все идет как по маслу», — заверил себя и поднялся по стальным ступенькам в передвижной диспетчерский пункт.
Главный инженер по бурению проработал в «Орионе» уже двенадцать лет. Он поднялся со своего местд и протянул Шасе широкую мозолистую ладонь.
— Как дела, Мяк?
— Бак гат, мистер Кортни! — Инженер употребил сочное африканское выражение, означающее полное удовлетворение. — Сегодня в девять утра мы прошли отметку в три тысячи метров.
Он указал на экран дисплея. На нем было графически изображено ответвление от ствола скважины, куда должен был быть помещен заряд.
— Не обращай на меня внимания. — Шаса пристроился рядом с инженером. — Занимайся своим делом, дружище.
Мик вновь сосредоточился на показаниях контрольных приборов.
Шаса закурил манильскую сигару и представил себе, как этот гибкий стальной червь прокладывает себе дорогу вниз, прямо под тем местом, где он сейчас сидит, спускаясь намного ниже уровня грунтовых вод и еще дальше, к самому краю кипящей магмы, где температура земных недр приближается к температуре раскаленной духовки.
В диспетчерской зазвонил телефон, но Шаса даже не слышал его, всецело поглощенный этой воображаемой картиной. Младший техник, поднявший трубку, вынужден был дважды окликнуть его.
— Мистер Кортни, вас к телефону.
— Спросите, кто это, — раздраженно рявкнул Шаса. — Пусть передаст то, что ему нужно.
— Это мистер Форстер, сэр.
— Какой еще мистер Форстер?
— Премьер-министр, сэр. Лично.
Шаса выхватил у него телефонную трубку. Его охватило внезапное тошнотворное предчувствие катастрофы.
— Да, оом Джон? — отозвался он.
— Шаса, в течение минувшего часа послы Великобритании, США и Франции все разом заявили ноты протеста от имени своих правительств.
— По какому поводу?
— Сегодня в девять утра американский спутник сфотографировал бурильную площадку. Мы по уши в дерьме. Они каким-то образом пронюхали про «Скайлайт» и теперь требуют, чтобы мы немедленно прекратили всякую подготовку к испытаниям. Когда ты сможешь вернуться в Кейптаун?
— Мой самолет стоит на взлетной полосе. Через четыре часа я буду у тебя в кабинете.
— Я созываю совещание кабинета министров в полном составе. Я хочу, чтобы ты вкратце проинформировал их.
— Я буду на месте.
Никогда еще Шаса не видел Джона Форстера таким встревоженным и рассерженным. Пожимая ему руку, он прорычал:
— Уже после того, как я тебе позвонил, русские потребовали срочного созыва Совета Безопасности ООН. Нам угрожают немедленными санкциями, если мы будем продолжать подготовку к испытаниям.
Шаса понял, что дело нешуточное; последствия могли быть весьма серьезными.
— Американцы и англичане предупредили нас, что не намерены использовать свое право вето в случае, если мы не откажемся от испытаний.
— Я надеюсь, господин премьер-министр, вы ничего не признали?
— Разумеется, нет, — рявкнул Форстер. — Но они настаивают на проведении международной инспекции буровой площадки. У них есть аэрофотоснимки — и к тому же им известно наше кодовое название «Скайлайт».
— Им известно кодовое название проекта? — Шаса растерянно уставился на него, и Форстер тяжело кивнул.
— Да, старина, известно.
— Вы понимаете, что это значит, господин премьер-министр? Это значит, что у нас есть предатель — причем на самом высоком уровне. На самом высоком.
* * *
На сессии Генеральной Ассамблеи ООН представители Третьего Мира и Движения неприсоединения один за другим выходили на трибуну, чтобы гневно заклеймить и осудить Южную Африку за ее попытку присоединиться к клубу ядерных держав. Приговор был вынесен незамедлительно, как только было выдвинуто обвинение. За прошедшие год-два Индия и Китай тоже испытали свое ядерное оружие, но воспринято это было совсем по-иному. Теперь же, несмотря на все заверения южноафриканского премьера, что никаких испытаний не планировалось, послы Великобритании и США настояли на том, чтобы лично осмотреть предполагаемый полигон. Их доставили в Калахари на вертолете «Пума» военно-воздушных сил. Разумеется, к их прибытию от буровой установки и прочего оборудования и техники на площадке не осталось и следа. Они обнаружили только одинокую скважину, накрытую новенькой бетонной плитой, и истоптанную, изрезанную колесами и гусеницами землю вокруг нее.
— С какой целью производилось бурение? — уже в который раз спросил Шасу британский посол. Сэр Перси был его старинным приятелем; он часто обедал у него в Велтевредене и охотился на «Фонтане Дракона».
— Разведка нефтяных месторождений, — не моргнув глазом ответил Шаса; посол иронически поднял бровь и воздержался от дальнейших замечаний. Тем не менее через три дня Великобритания наложила вето на резолюцию Совета Безопасности, предусматривающую введение санкций против ЮАР, и буря понемногу начала утихать.
Аарон Фридман позвонил Изабелле и сообщил, что он должен немедленно вернуться в Израиль. Он хотел, чтобы она поехала с ним. Однако умолчал о том, что Соединенные Штаты оказали мощнейшее давление на правительство Израиля, чтобы оно отозвало его в Иерусалим.
— Ты такое чудо, Аарон, — сообщила она ему, — и я с радостью приняла бы твое предложение, но, видишь ли, у тебя своя жизнь, а у меня своя. Возможно, когда-нибудь мы еще увидимся.
— Я никогда не забуду тебя, Белла.
Южноафриканская служба государственной безопасности устроила «охоту на ведьм» в поисках неведомого предателя, которая тянулась долгие месяцы без сколь-нибудь ощутимых результатов. В конце концов было решено, что ответственность за утечку информации лежит на ком-то из четырех израильских ученых, к тому времени уже покинувших страну.
Когда Шаса прочел секретный доклад комиссии по расследованию, он с некоторым замешательством узнал о том, что его любимая дочь расписалась в книге посетителей пелиндабского институтского городка и, судя по всему, провела в гостях у досточтимого профессора всю ночь.
