Корум сразу осознал грозящую опасность. Ведь псы с разбегу могли одним прыжком вскочить на стену, а медведям не составит никакого труда высадить городские ворота. И он тут же принял решение.
— Во дворец! — скомандовал он. — Все воины — во дворец! Жителям укрыться кто где может!
— Ты хочешь бросить их на произвол судьбы? — спросила Ралина. Обернувшись к нему, она даже вздрогнула, увидев, что его живой, настоящий глаз снова стал черно-золотым.
— Я сделаю для них все, что смогу. Надеюсь, отступив во дворец, мы выиграем немного времени. Дворец мы еще сможем оборонять. Быстрее! — закричал он. — Быстрее!
Некоторые воины с облегчением повиновались его приказу, другие еще колебались.
Корум стоял на стене, наблюдая за отходом своих воинов к королевскому дворцу и за разбегавшимися по городу жителями.
Скоро на стене остались только он, Ралина и Джери. Они продолжали смотреть на приближающихся к городу псов, за которыми следовали медведи.
Затем трое друзей тоже спустились вниз и побежали по опустевшим улицам, мимо сожженных домов и вытоптанных парков, заполненных мертвыми телами. Достигнув дворца, Корум сразу принялся руководить подготовкой к его обороне. Все двери запирались и баррикадировались, окна заваливались чем попало.
Шум приближающихся вражеских армий — вой псов, рык медведей, победные крики варваров — становился все слышнее. А во дворце стояла тишина. Дворец словно затаился в ожидании. Трое друзей поднялись на крышу и встали на ее краю, глядя на пустой город.
— Сколько еще ждать? — шепотом спросила Ралина. — Скоро они придут?
— Еще немного, и они будут на стенах.
— А потом?
— А потом они решат, что им устроили засаду, и попытаются ее обнаружить.
— А потом?
— А потом пойдут на штурм дворца. И тогда я уж не знаю… Долго нам не продержаться. Их слишком много.
— У тебя есть какой-нибудь план?
— Нет, никакого. Их слишком много… — его голос оборвался. — Не знаю, не уверен… Я не знаю всего могущества… всех способностей… ни руки, ни глаза…
Лай, вой и рык становились все громче, приближаясь, а потом вдруг разом все смолкло.
— Они уже на стенах, — сказал Джери.
Корум поправил свой алый плащ, во многих местах прорванный, поцеловал Ралину и сказал:
— Прощай, моя прекрасная маркграфиня!
— Как! Почему прощай?
— Прощай, Джери! Прощай, Спутник Героев! Мне кажется, тебе лучше поискать другого Героя…
Джери попытался улыбнуться:
— Хочешь, я пойду с тобой?
— Нет.
Первый из огромных псов уже стоял на вершине стены, тяжело дыша. Вот он спрыгнул вниз, на улицу, поводя носом, изучая все запахи и следы. Его было прекрасно видно с крыши дворца.
Оставив Ралину и Джери, Корум спустился в нижние покои дворца, перелез через баррикаду у входных дверей и выбрался на площадь. Миновав въездные ворота, он оказался на широкой улице, ведущей прямо к городской стене.
Рядом горел кустарник. Городской сад и все окрестные газоны, скверы лужайки сплошь были завалены телами убитых и умирающих. Внезапно в воздухе возле него появился крылатый кот. Сделав круг над головой Корума, он полетел к городским укреплениям.
Вот еще несколько псов, перескочив через стену, появились на улице. Они медленно двинулись по направлению ко дворцу, где виднелась одинокая фигура Корума.
Корум ждал.
А позади псов вдруг раздался грохот. Городские ворота разлетелись вдребезги. Обломки их тяжелых створок упали на землю; в арке ворот появился первый рогатый медведь, раздувая ноздри и держа наготове дубину.
И тогда Корум поднес руку к лицу и сдернул повязку с глаза Ринна. С крыши дворца было видно, как он вдруг побледнел и зашатался. Затем он протянул вперед волшебную руку Квилла, и она внезапно исчезла, словно у него вообще не было кисти.
И вдруг вокруг него стали появляться ужасные чудовища.
Жуткие твари, бесформенные уроды, которые еще недавно были войском Гэйнора Проклятого, а теперь повиновались Коруму, вызвавшему их из Лимба и обещавшему им освобождение, если они сумеют взять добычу, которая заменит их в мрачной пещере в преддверии ада.
Корум повелевал ими ставшей вновь видимой рукой Квилла, указывая на их грядущую добычу.
Ралина в ужасе повернулась к Джери. Тот, однако, смотрел на чудовищ и уродов довольно спокойно.
— Разве можно надеяться, что эти уроды встанут против псов и медведей, да еще против тысяч варваров, которые идут следом? — спросила она.
— Не знаю, — ответил Джери. — Мне кажется, что Корум как раз и хочет проверить, способны ли они на это. Если они будут разбиты, значит, рука Квилла и глаз Ринна бессильны и не помогут нам, даже если мы попытаемся отсюда бежать.
— И он об этом знал, но не хотел нам говорить, — задумчиво сказала Ралина.
А порождения Хаоса уже устремились вниз по улице, навстречу гигантским псам и медведям. Те остановились в недоумении, не понимая, кто идет к ним, союзники или враги.
Двигающиеся на них плотной толпой уродливые создания являли собой жуткое зрелище: одни безрукие, другие безногие, но ловко передвигающиеся с помощью одних лишь рук или вцепившиеся в своих более целых товарищей; некоторые даже без голов, почти все покрытые страшными зияющими ранами. Эти уроды обладали только одним существенным преимуществом: они однажды уже были убиты.
Они шли и шли неотвратимым потоком навстречу псам, чей лай и рык, отражаясь от полуразрушенных домов Халвига, как бы предупреждал нападающих о смертельной опасности.
Но мертвых уродов ничто не могло остановить. Для них убить пса или медведя означало спасение, освобождение из ужасного Лимба, из преддверия ада, надежду на то, что их души обретут наконец вечный покой.
Истинная смерть — вот чего они жаждали.
А Корум по-прежнему стоял у въездных ворот дворца. Он не очень верил в то, что эти израненные, искалеченные и изуродованные создания смогут одолеть могучих зверей. Он видел, что медведи уже вошли в город сквозь взломанные ворота, а за ними появились и толпы варваров во главе с королем Лир-а-Бродом и королем Кронекином. Он все же надеялся, что, если даже атака исчадий ада и не увенчается успехом, она все же даст защитникам дворца лишние полчаса передышки, и те сумеют лучше подготовиться к отражению неминуемого штурма.
Он оглянулся и посмотрел туда, где видна была крыша Храма Порядка. Там ли лорд Аркин? Может быть, он тоже наблюдает за битвой и ждет, чем она закончится?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
