Читаем без скачивания Знак Сокола - Дмитрий Хван

Отсылая сына на север, корейский властелин послал вслед за ним и небольшой отряд стражников-гвардейцев, назначив его командиром одного из своих самых лучших офицеров, чьи предки верно служили предкам Инджо. А заодно ван отправил в ссылку и группу столичных чиновников, обвинённых в вольнодумстве. Решив сначала покарать, позже ван помиловал их, лишь изгнав в отдалённую северную провинцию.

Ан Чжонхи нагнал Хёджона только в Хверёне. Там принц хотел провести зиму и по весне идти рекой к устью. Но офицер-гвардеец решил отправляться немедленно.

– Губернатору провинции необязательно наблюдать за тобой, Хёджон, поэтому мы должны идти к северянам. Мне нужно говорить с ними, это приказ вана, – жёстко проговорил Ан, сразу дав понять молодому человеку, что тот не имеет права приказывать.

Покачиваясь в неспешно скользящем по снегу возке, Хёджон напряжённо обдумывал перспективы скорой встречи с людьми народа Ороса. Этот народ уже давно осваивает Амур, а также поставил свою крепость и на Сунгари. Нападения маньчжур были отбиты с великим для них уроном, а амурские племена немедленно отпали от Цин и более не считают маньчжур реальной силой. Более того, теперь они постоянно нападают на них, используя оружие Ороса. Как говорил Ким, кореец, служивший у северян, у сунгарийской крепости есть целое поселение из пленных подданных его отца, и они так же участвуют в вылазках против Цин.

Вспоминал он и первую встречу члена царствующей династии Чосон с послом северян-Ороса. Тогда, в доме хверёнского чиновника Ли Джиёна, Хёджон услышал многое из того, что хотел узнать. Особенно его интересовали речные корабли северян. Тогда Ким намекнул, что в будущем он непременно увидит их. И пусть эта встреча была проведена негласно, без взаимных обязательств, она многое значила. Ведь совсем недавно, каких-то пятнадцать лет назад Ли Инджо ввёл в Корее принцип изоляционизма. Страна, зажатая будто самой природой естественными границами – с севера реками Туманган и Амноккан, а с остальных сторон морем, пережившая опустошительные нашествия японцев и маньчжур, нанёсших колоссальный урон, хотела закрыться от остального мира.

'Разве такое решение сможет помочь Корее?' – думал принц. – 'Конечно, верёвка, крученная своими руками, крепче. Но ведь и поведение свернувшегося в клубок испуганного ежа недальновидно. Хитрая лиса всегда найдёт возможность съесть нежное мясо зверька, который вздумал отгородиться своими иголками'.

А вскоре показались дымки, повеяло запахом человеческого жилища, и мулы инстинктивно потянули возок быстрее, надеясь на отдых и корм.

Новая встреча с Кимом прошла по-дружески, словно они были хорошими знакомыми. Сергей, выше Хёджона на голову, приобнял его, похлопал по плечам, после чего крепко пожал кисть руки. Для принца это было полной неожиданностью, а Ан Чжонхи и вовсе раскрыл рот от подобного ритуала, видимо, присущего народу Ороса, которому выучился и этот кореец. Обниматься с Кимом Ану не пришлось, но руку пожать он дал, ибо был в гостях.

– Я безмерно рад, что ты решился снова посетить нас! – торжественным тоном сказал Сергей принцу. – Был ли лёгким твой путь?

– Я тоже счастлив видеть тебя, друг! – отвечал Хёджон. – У вас хватит места разместить всех моих людей? – при этом он показал на караван.

– Не беспокойся, друг, – кивнул Ким, – места хватит.

После этого Чжонхи принялся с интересом осматривать крепостицу, стоявшую на левом берегу Тумангана, не так далеко от его устья. Как пояснил Сельгеи, – так звучало его имя на корейском языке, это временное укрепление. Вместо деревянных стен будут каменные. Под защитой крепости в будущем построят пристань и посёлок. Пока же на невысоком холме стояла крепостица в виде правильного прямоугольника, с угловыми и воротными башенками. Внутри к стенам были пристроены казармы, а на широком крепостном дворе стояли отдельные здания, которые разнились между собой по предназначению, о чём Ан Чжонхи немедленно расспросил. Ким, наконец, повёл гостей в арсенал, где с помощью Олега Васина, начальника поселения продемонстрировал вооружение гарнизона. Добрались и до пушек, которые привели Чжонхи в полный восторг, судя по блеску его глаз, однако гвардеец при этом не проронил ни слова. Ким подробно объяснил, как с их помощью были разбиты маньчжуры, присовокупив рассказ о винтовках и х дальнобойности. Хёджон радовался, словно ребёнок. Далее Сергей показал корейцам помещения для офицеров, казармы, склады, овчарню. В радиорубку, однако он корейцев не повёл, несмотря на то, что они порывались заглянуть в каждый угол крепостицы. Заинтересовались они и двумя отдельно стоящими домами, один из которых был побольше, а второй поменьше. Как объяснил Сергей, в большем была баня:

– Это место где Ороса моются и сидят в горячем пару, – попытался пояснить он предназначение дома.

– У нас тоже есть чимчильбан! – воскликнул Хёджон с улыбкой.

А меньшее помещение было уборной.

– Пёнсо! – вновь проговорил принц. – И правильно поставили, я смотрю – поближе ко вторым воротам.

Кроме того, гостей заинтересовали и два блокгауза, окружённые невысокими земляными валами, покрытые снегом, которые отстояли от крепостных стен на сотню метров. Один из них находился на западном берегу Тумангана, держа под прицелом реку в её узком месте, а второй смотрел на покрытое белым ковром пространство, тянущееся до самых сопок, где начинался густой лес.

Желая прощупать принца на предмет его полномочий, Сергей с удивлением узнал, что Хёджон не является главой этой делегации. Согласно приказу вана, Ан Чжонги, офицер дворцовой стражи, является старшим отряда и официальным представителем правящей династии Чосон. Как понял Ким, Инджо справедливо опасался молодости своего сына и присущих ему категоричности в суждениях. В итоге ван разумно послал на переговоры рассудительного офицера, прикрытого легендой, и двух гражданских чиновников высокого ранга, состоявших в движении Сирхак, которым, однако, Ли Инджо полностью доверял.

Вскоре Сергей пригласил гостей в одну из казарм, где бойцы уже составили столы и лавки для проведения исторических переговоров. Однако Ан сразу же предупредил хозяев, что любое слово, произнесённое здесь, должно быть до определённой поры сохраняться в строгой тайне, иначе властитель Кореи будет вынужден отказаться от любого дальнейшего общения с Ороса. А он сам будет казнён, как изменник.

– Это правильно, – кивнув, согласился Ким. – Осторожность почтенного вана понятна и будет нами уважена. Заверяю вас, мы заинтересованы в сотрудничестве с вашей державой и готовы к сохранению тайны переговоров.

– Хорошо, – удовлетворённо проговорил Чжонги. – Ван велел мне наперво узнать, как далеко простираются ваши амбиции в противостоянии с Цин и ощущаете ли вы в себе должную силу для противостояния маньчжурам?

– Вопрос понятный, – сказал Ким и после недолгой паузы отвечал:

– Наши интересы состоят в том, чтобы сила Цин была подорвана на всех участках наших с ними границ. В целом нам бы решительно не хотелось создания обширной и могущественной империи на землях Маньчжурии и Китая, а также захваченных ими территорий. Сейчас – при не самом лучшем положении маньчжур в северном Китае, есть все шансы этого добиться.

Чжонхи вскинул брови в немалом изумлении и переглянулся с такими удивлёнными сановниками – желания Ороса были столь самонадеянны, что Ан немедленно засомневался в здравом состоянии духа его собеседника.

Ким это сразу же понял и заверил офицера-гвардейца:

– Как вы должны знать, нам по силам разбить сильное войско маньчжур, не понеся при этом потерь. Мы сможем сделать это у наших крепостей, близ берегов рек, где могут появиться наши речные корабли. Мы способны дать достойный отпор врагу и в лесной чащобе, не пойдём мы лишь на бой в открытом месте – у нас есть недостаток людей. Но это касается атакующих действий. В обороне мы способны на многое – маньчжуры это знают теперь очень хорошо.

Ан в течение нескольких минут нарочито тихим тоном переговаривался с чиновниками, изредка бросавшими заинтересованные взгляды на Сергея.

– Кто твои родители? Чем они занимаются? – спросил вдруг один из молчавших прежде посланцев вана.

– Родители… – задумался Ким.

Задача была не из лёгких. Поди, объясни корейцу семнадцатого века о судоремонтном заводе в Невельске, где трудился отец и о стоматологии – профессии матери, применительно ко дню сегодняшнему.

– Мой отец чинит морские корабли в порту, а мать – лечит больные зубы людей.

– Мы не видели ваших кораблей, – заметил второй чиновник.

– А как мы сможем их увидеть, если наша страна заперта изнутри? Если мы боимся даже лёгкого дуновения ветра из-за границ Кореи?! – ворвался в разговор Хёджон, отчего остальные корейцы поморщились, осуждающе глядя на него.