героиня фильма «Зимняя вишня» (1985)). Но это был лишь факт географии. Как остался забавным фактом сюжет, который спровоцировала рецензия Глазычева. Описывая круги, квадраты и треугольники на фасаде, он зачем-то назвал их «масонскими» (да, это была тогда модная тема), после чего «в переулке стали появляться черные обкомовские „Волги“ и люди в фетровых шляпах искали крамольные знаки на фасадах. Начались разборки. Оправдывался Ленпроект, оправдывался главный архитектор города Г. Н. Булдаков, состоялось заседание Госгражданстроя совместно с правлением СА СССР в июле 1984 года. <…> Буря, возникшая по анекдотическим причинам, закончилась ничем. Забрезжила горбачевская перестройка и роль страдальца, как водится в России, сработала на популяризацию имени»[487]. А номер газеты, который привел к тому скандалу, администрация детского сада хранит до сих пор.
46. УЧЕБНО-РЕПЕТИЦИОННЫЙ КОРПУС ДВОРЦА ПИОНЕРОВ (ТЕАТРАЛЬНО-КОНЦЕРТНЫЙ КОМПЛЕКС «КАРНАВАЛ») 1970–1986
АРХИТЕКТОРЫ И. НОАХ, Н. КУЛИКОВА
НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ, 39д
ГОСТИНЫЙ ДВОР, НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ
Самая крупная советская новостройка в центре города: модернистский театр, спрятанный в глубине классического ансамбля
Ленинградским детям не повезло, как московским или киевским, получить в 1960-х годах новый современный дворец пионеров, в котором было все необходимое для развития людей коммунистического будущего. Им повезло по-другому: еще в 1937-м пионерам отдали настоящий дворец, один из императорских, и в самом центре — на углу Невского проспекта и Фонтанки. Ансамбль Аничкова дворца, над которым потрудились Растрелли, Старов, Росси и Кваренги, был тогда приспособлен для новой функции Александром Гегелло и Давидом Кричевским.
➧Но как бы ни был просторен Аничков дворец, к 1960-м он стал тесен для разросшихся кружков и студий Дворца пионеров. Кроме того, у него был большой недостаток: отсутствие театрального зала. Кинозал, устроенный Гегелло и Кричевским, вмещал только 250 человек и не был рассчитан на проведение спектаклей, а с 1956 года в составе Дворца пионеров действовал настоящий театр, причем необыкновенный. Театр юношеского творчества, ТЮТ, как его называют, был задуман своим создателем Матвеем Дубровиным как педагогическая система, основанная на самоуправлении и вовлечении каждого участника во все аспекты подготовки спектакля. Те же дети, что играли на сцене, должны были работать в одном из десяти цехов (бутафорском, пошивочном, осветительском и т. д.), овладевая театральной профессией и навыками коллективной творческой работы. Из ТЮТа вышли десятки известных актеров и режиссеров, включая Льва Додина и Сергея Соловьёва. И этот театр, не говоря уже о всевозможных музыкальных и танцевальных коллективах Дворца пионеров, остро нуждался в помещениях и сцене.
➧В такой ситуации архитектурное великолепие и центральное расположение дворца обернулись серьезным минусом: мало того что все вокруг застроено и плотно заселено, это еще и территория объединенной охранной зоны центра, предусмотренной в Генеральном плане Ленинграда 1966 года и утвержденной Ленгорисполкомом в 1969 году.
А. Гегелло, Д. Кричевский. Проект зала подвижных игр и танцев в бывшей церкви Аничкова дворца. 1936
Новые корпуса Дворца пионеров, построенные в 1936–1938 гг. 1939
➧Директор Дворца пионеров Галина Чернякова, которую ее сотрудники называют «женщиной термоядерной энергии»[488], не собиралась мириться с препятствиями, ведь у нее был в руках козырь — дети, будущее страны. Она подала в Ленгорисполком записку, где сообщила, что в возглавляемом ей учреждении ежедневно занимается 10 тысяч воспитанников, а в год все формы массовой работы вовлекают миллион детей. Для нормального развития этой деятельности необходимы новые площади, а значит, нужно освободить прилегающие строения: выселить 1260 жильцов и ряд предприятий, включая «почтовый ящик» № 8, бактериологическую станцию и банно-прачечный комбинат. Удивительно, но Чернякову с этим не завернули. Она смогла затащить во дворец председателя Ленгорисполкома Александра Сизова и четыре часа показывала ему все помещения, кружки, секции и клубы дворца. Сизов пришел к выводу, что дети в такой тесноте и духоте заниматься не могут, а значит — надо строить, но предупредил, что согласовать проект будет чрезвычайно трудно.
➧Допустим, свободнее разместить кружки можно было в реконструированных старых зданиях: Сервизном корпусе, который некоторые исследователи приписывают Карло Росси, и Конюшенном корпусе Луиджи Руска. Но театр в них никак не помещался. В 1968 году головоломная задача вписать театр в плотную застройку с минимальным ущербом для исторических памятников досталась 13-й мастерской Ленпроекта. К июню 1969 года Генрих Вланин представил ряд вариантов на обсуждение секции архитектуры ЛенНИИпроекта. Оно получилось бурным[489]. При всех вариантах размещения сделать театр невидимым никак не удавалось. Несколько раз звучали реплики о том, что театр лучше бы построить в новом районе города, но представлявший позицию заказчика главный инженер Дворца пионеров Николай Любушкин возразил, что детям на окраину будет сложно добираться, и на пример Москвы нельзя ориентироваться, потому что там гораздо лучше с транспортом.
Генплан Дворца пионеров и прилегающего квартала с обозначением места нового корпуса. 1970
План 3-го этажа
➧Те же, кто считал, что нужно помочь мастерской наилучшим образом выполнить задание, уже утвержденное Ленгорисполкомом, обсуждали в основном два вопроса. Первый — стоит ли заглубить зал на четыре метра, чтобы сценическая коробка не поднималась выше карниза Сервизного корпуса, как предлагал Вланин, или это слишком рискованно — откачка грунтовых вод во время строительства может повредить стоящие рядом исторические памятники. Большинство сказали, что не стоит, главное — отодвинуть коробку подальше от Невского проспекта. Второй же, самый дискуссионный, касался характера внешней архитектуры здания, которую авторы проектных предложений видели подчеркнуто современной, контрастной историческому окружению.
➧Наталья Захарьина, в целом поддержавшая проект, заявила, что фасад в новом стиле здесь будет выглядеть странно. Юрий Мачерет возразил, что «нет ничего хуже, когда в букет живых цветов ставится бумажный цветок», и привел в пример московский Дворец съездов, единственный положительный момент строительства которого заключается в том, что здание не подделывается под формы старого Кремля. Вход в театр должен решаться в новых формах, из новых материалов, но это должна быть нейтральная вещь.
➧Но некоторым присутствующим эти профессиональные разговоры показались второстепенными. «Неприятностей будет масса и со стороны тех, кто должен охранять архитектуру, и со стороны художественной и, что еще хуже, со стороны художественно-мыслящей интеллигенции города», — напомнил Михаил Вильнер. А выступавший последним Тевель Шапиро высказался совсем резко: «Задача почти преступная. Это решение исполкома нужно отвергнуть и прямо сказать, что нельзя здесь ничего делать».
➧Чернякова, разумеется, не сдалась и продолжала обивать пороги, добиваясь разрешения на строительство. Ожидаемым протестам «художественно-мыслящей интеллигенции» она противопоставила «тяжелую артиллерию»,
