расстрел отправкой провинившейся команды в Маньчжурию на фронт. Домой в Лиман Шрамко вернулся с тремя Георгиевскими крестами…» Здесь вранье все от первого слова до последнего! Во-первых, к расстрелу приговаривали только тех, кто лично участвовал в убийстве офицеров, и если уж кому-то из них по какой-то причине и смягчили приговор, то только на бессрочную каторгу, не меньше. Во-вторых, никакую «провинившуюся команду» с «Потемкина» ни на какой фронт никогда не отправляли. Потому, что такое наказание вообще не было приято в царской России, да и война в августе 1905 года с Японией уже закончилось и Шрамко уж никак нем пройти достаточно долго длившееся следствие, суд и доехать до Манжурии до ее окончания. И уж, тем более получить сразу три Георгиевских креста. Ну и последнее, согласно наиболее полному и документально выверенному списку потемкинцев, сделанному историком Ю.П. Кардашевым (Ю.П. Кардашев, «Восстание. Броненосец «Потемкин» и его команда», М., 2008 г.) никакого матроса с фамилией, хотя бы отдаленно напоминавшую Шрамко, на «Потемкине» никогда не было.
* * *
С картины Л.Мучника «Восстание на броненосце «Потемкин». Похороны Г. Вакулинчука, 1905 год»
Из команды "Потемкина" 47 человек решило вернуться в Россию сразу же, прямо на броненосце. Затем число вернувшихся достигло 117 человек. Всех их разделили на категории: зачинщиков бунта, тех, кто присоединился под угрозой насилия, и т. д.
Историк Б. Никольский считает: «Поскольку весь экипаж «Потемкина» был интернирован и остался в Румынии, провести полноценное судебное расследование по факту мятежа на броненосце было нереально. Только полноценное дознание и следствие с опросами, допросами, следственными экспериментами и прочими процессуальными процедурами могло дать объективную картину, в том числе оценить степень внедрения представителей различных антиправительственных структур и партий в экипаж броненосца и их влияние на ход мятежных действий. Только поэтому оказалась столь живучей легенда о том, что во главе мятежа стояли социал-демократы и пр. По этой же причине Константин Фельдман, создавая и культивируя свой ореол буревестника революции, мог в этой связи и немного пофантазировать…»
Жандармским управлением был составлен весьма подробный «Список нижних чинов-убийц и главных зачинщиков бунта», согласно которому по всей империи и за ее границами начался розыск государственных преступников.
С 25 января по 4 февраля 1906 года в Севастополе состоялся военно-морской суд. По делу о мятеже были привлечены 68 потемкинцев. При этом судьи прекрасно понимали, что главные зачинщики и руководители мятежа сбежали за границу. «В рассматриваемом случае, когда важнейшие преступники были увлечены примером других, а все остальные действовали под угрозой лишения жизни, зачинщиков и главных виновников нет. Поэтому все наказания назначаются по усмотрению суда, в зависимости от вины и степени участия каждого». На основании манифеста от 21 октября 1905 года смертная казнь трем матросам была заменена каторгой на 15 лет, 16 человек были осуждены к различным срокам каторжных работ, остальные отделались посылкой в исправительно-арестантские роты. Заметим, что практически все арестованные весьма активно сотрудничали со следствием, почти каждый клялся, что он был против мятежа и ненавидел главарей. Но минули в годы, и эти же матросы, как по мановению ока, все как один стали «первыми друзьями Вакуленчука и Матюшенко» и «руководителями восстания».
Судили и 75 зачинщиков восстания на "Георгии Победоносце", троих казнили (им не повезло, дело было в августе, до октябрьского манифеста). И приговоры тогда были весьма суровые.
Главарь мятежников с броненосца «Георгий Победоносец» машинист 1 статьи Дорофей Кашуба, который был ранен и пойман в Феодосии и расстрелян 23 сентября 1905 года.
О команде миноноски № 267 историки обычно умалчивают. Действительно, ее команда в ходе восстания ничем выдающимся себя не проявила и вернулась из Румынии в Севастополь. Источники сведений о ней весьма бедны. Однако материалы следствия отдают должное первому революционному порыву матросов миноноски. «…Нельзя не прийти к заключению, – писал военно-морской судья полковник П.А. Воеводский, – что с момента перехода броненосца 14 июня с Тендровского рейда в Одессу названная команда имела полную возможность отделиться от мятежной команды броненосца и передать миноносец в ведение одесских военных властей и что все последующие совместные ее действия и переходы с броненосцем из порта в порт происходили не иначе, как по доброй воле, при явном отсутствии непреодолимого принуждения со стороны команды броненосца».
Однако на допросах матросы с миноноски своих товарищей не выдали, назвав лишь тех руководителей восстания, которые были известны всем участникам и очевидцам. Это и не удивительно, команды маленьких кораблей всегда более дружны и сплоченней, чем на больших. Увы, надежды их на милосердие царского суда не оправдались. Все матросы миноносца № 267 проходили по делу как обвиняемые и были приговорены к отдаче в арестантские роты.
* * *
Последствиями мятежа на «Потемкине» стали и серьезные кадровые перестановки среди командования Черноморского флота. Вскоре после июльских событий адмиралы Кригер и Вишневецкий, командиры броненосца «Георгий Победоносец» и судна «Прут», а также ряд других офицеров, проявивших попустительство и бездеятельность во время мятежа на броненосце высочайшим приказом от 1 августа 1905 года были уволены от службы без производства в следующий чин и даже без предварительного прошения об отставке.
До сих пор историками так и не выяснена причастность ставшего печально знаменитым несколькими месяцами позднее лейтенанта Петра Шмидта к мятежу «Потемкина». Дело в том, что именно в это время Шмидт находился в Измаиле, где базировался миноносец, которым он командовал. При этом из Измаила он все время самовольно ездил по каким-то делам, то в Одессу, а то и в Киев. А потому позднейшие события ноябрьского мятежа на крейсере «Очаков» наводят на мысль о существовавших связях Шмидта с Одесским революционным комитетом или, по крайней мере, с отдельными его деятелями. Но ведь именно этот комитет через Фельдмана и Березовского руководил и «Потемкиным»! Поэтому вполне возможно, что именно Шмидту предлагали возглавить мятежный корабль, но он по какой-то причине отказался.
Историк М. Чарный в своей книге «Лейтенант Шмидт" пишет: «… Пронесся же по Севастополю слух, будто восстание на "Потемкине возглавил лейтенант Шмидт. Нелепый слух…". Ну почему же такой уж нелепый? Дыма без огня, как известно не бывает, тем более что пройдет совсем немного времени и Шмидт на деле докажет, что вполне был способен на подобное.
А вот и весьма неожиданное высказывание самого знаменитого «красного лейтенанта» Шмидта относительно причины мятежа на «Потемкине»: «… инициатива бунта на «Потемкине» принадлежит не матросам. Это очень и очень радует. Но. если, какая бы ни было инициатива не может и не должна исходить от матросов, то может и
