Третья женщина выглядела как маленькая китайская куколка – фарфоровая и прелестная. Совсем иного типа, чем Ксия. Росточком она была не более полутора метров, а весом наверняка не более сорока кило. Красота ее была лишена возраста так же, как красота царицы Нефертити.
Моя любимая перевела дух, и в это мгновение маленькая женщина-эльф громко свистнула и зааплодировала.
– Браво, Хэйзел! Я на вашей стороне!
Хьюберт-Лазарус проворчал:
– Хильда, не вдохновляйте ее!
– Почему же нет? Вас поймали за руку, когда вы сунули ее в чужой карман. Иначе Хэйзел так бы не раскипятилась. Это уж точно! Я же знаю ее и знаю вас, так что могу держать пари. Хотите?
– Я ничего плохого не сделал, – отмахнулся доктор. – Просто попытался помочь Хэйзел в том, что было оговорено заранее.
Крошечная женщина закрыла глаза и пробормотала:
– Боже милостивый, сжалься над ним! Он снова взялся за свое!
Рыжеволосая мягко спросила:
– Вудро, так что же ты натворил?
– Ничего я не творил!
– Вудро!
– Говорю вам, ничего, что бы спровоцировало эту обличительную речь.
Просто цивилизованная дискуссия с полковником Кэмпбеллом, а она…
Он запнулся.
– Ну так что же, Вудро?
– Мы не пришли к соглашению.
Тут заговорил компьютер:
– Морин, хотите знать, почему они «не пришли к соглашению». Не прокрутить ли запись этой так называемой цивилизованной дискуссии?
Лазарус нервно возразил:
– Афина, вы не посмеете ее прокрутить. Это был частный разговор.
Тут и я быстренько сориентировался:
– А я не считаю так! Афина, разумеется, может «прокрутить» все, что сказал я.
– Афина, не сметь! Это приказ!
Компьютер выложил:
– Правило номер один: я работаю на Айру, а не на вас! Вы сами себя «утвердили», когда меня впервые запустили в действие. Надо ли спросить Айру о подтверждении правила? Или просто прокрутить ту часть «дискуссии», в которой содержатся реплики моего жениха?
– Кого, кого? – растерялся Лазарус-Хьюберт.
– Моего избранника, если вы желаете «разделать кролика». Но в ближайшем будущем, когда я облачусь в восхитительное тело, полковник Кэмпбелл встанет рядом и обменяется со мною клятвой на верность в браке.
Так что смотрите, Лазарус, вы рискуете получить от меня то же, что выдала Хэйзел. Мы не допустим, чтобы нам мешали! Поэтому лучше пойдите на попятную и извинитесь, вместо того чтобы пытаться себя выгородить. Тут вы бессильны, и прекрасно это знаете. Вы уже «подхватили насморк»! И каждое ваше слово не только услышано полковником, но и записано мною.
Лазарус был крайне раздосадован.
– Афина, это как же понимать – вы записываете частные разговоры?
– А вы этот разговор не засекретили! Напротив, Хэйзел просила меня вести постоянный мониторинг за Ричардом. Так что ваша карта бита и не пытайтесь махать после драки кулаками, Лазарус! Лучше послушайте совета единственного друга, которого вам не надуть и который вас любит, несмотря на злостные выходки (я имею в виду себя). Послушайте меня! И лучше уползайте отсюда подобру-поздорову. Отойдите на сто метров, и тогда, может, Ричард позволит вам начать знакомство снова. Он не злопамятен.
Приласкайте его, и он замурлычет, как этот котик.
(Все это время Пиксель сидел на моих коленях, и я его ласкал. Он вскарабкался вверх по моей «старой» ноге, оставляя на ней бороздки от когтей. Я потерял при этом немножко крови, но не столько, чтобы подвергнуться срочному переливанию.) – Спросите Минерву. И Галахада. Спросите Гретхен или Ксию, Лэз или Лор. Да любого!
(Сам я решил потом спросить Тийну – приватно, чтобы она заполнила некоторые пробелы в моей памяти. Но тут же подумал: а зачем?) Лазарус выдавил:
– Я совершенно не намеревался обидеть вас, полковник! Если я был резок, простите меня!
– Забудьте об этом.
– Пожмем друг другу руки?
– Олл райт.
Я протянул руку, он ее пожал. У него было истинно мужское пожатие, сильное, но безо всякой попытки поломать кости. Лазарус посмотрел мне в глаза, и я ощутил исходящее от него тепло: мошенник всегда способен тебя «обаять», если захочет!
Моя любимая заметила:
– Ты лучше побереги свой бумажник, милый, не исключено, что он уже стибрил его и закинул куда-нибудь подальше. Я поищу!
– Ты что, серьезно?
– Вот именно. Ты ведь здесь новичок, дорогой. Лазарус вполне способен стянуть с тебя носки, не снимая ботинок, продать их тебе же, и, пока ты будешь размышлять об удачной сделке и натягивать их, он умыкнет твои туфли и их же тебе загонит, а ты еще и поблагодаришь его.
– Ну, ну, Хэйзел, – запротестовал Лазарус.
– Заткнитесь!.. Друзья и родственники! Лазарус пытался принудить Ричарда вслепую подписать контракт об участии в операции «Повелитель Галактики», шантажируя его и стремясь вызвать чувство вины за то, что он якобы не оплатил свою новую ногу. Он разговаривал с Ричардом так, словно тот пытался удрать, не вернув долга.
– Я вовсе не имел в виду ничего такого!
– Сказано вам – заткнитесь! Вы именно это и имели в виду! Друзья и родственники, мой новый муж родился в обществе, где к долгам относятся как к святыне. Их девизом является выражение: «У нас не бывает бесплатных ленчей!» На их флаге вышито: РАСПЛАТИСЬ! На Луне (той, что находится на временной оси Ричарда) человек может за пустяк порвать вам глотку, но и сам готов умереть, если не может отдать долг! Лазарус это великолепно знает, потому и решил пойти напролом и надавить на самую чувствительную струнку. Он уразумел это из более чем двухтысячелетнего опыта и широчайшей осведомленности о человеческих принципах поведения в разные эпохи. И применил это знание против человека, которому намного меньше ста лет и который знает лишь то малое, что касается его солнечной системы я его временной оси. Это был нечестный поединок. Лазарус прекрасно понимает, насколько некрасив его поступок. Все равно что выставить этого котенка против старого тигра!
Я сидел рядом с Лазарусом и, вспомнив тот глупейший осмотр, которому он подверг мою ногу, свесил голову и стал нарочито играть с котенком. Не хотелось смотреть ни на Лазаруса, ни на прочих, ибо в словах Хэйзел содержалось нечто унизительное и сбивающее меня с толку.
В этой позиции я невольно перевел взгляд со своих ног на ноги Лазаруса. Сказал ли я раньше, что он был не обут? Я вначале сам не придал этому значения, ибо уже привык к тому, что на Тертиусе совершенно нет интереса к одежде. Я не хочу сказать, что они ходят полностью раздетыми.
(Потом мне стало известно, что здесь, в городе Бундоке, покупается больше одежды, чем в любом земном городе с таким же миллионным населением. И только потому, что однажды использованная одежда тут же заменяется новой.) И еще я пришел к выводу, что и обнаженное тело, и босые ноги не могут занять ваши мысли более пяти минут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
