Их потревожил смех приближающихся людей. Кирилл отстранился, но увидев протест в глазах Лоры, тихо рассмеялся. На их пространство вторглась небольшая компания старшеклассников, которые пришли на этот пирс. Лора понимала, что им вообще повезло здесь оказаться одним, и это было так хорошо, что она почти полюбила этот посёлок! А тут местная молодежь пришла, не во что не ставя их интимный момент, откровенно прогоняя как чужаков.
Кирилла словно это совсем не разочаровало, и он молча протянул ее с пирса обратно на тропу через поле. Но не зная зачем, Лора кинула недовольный взгляд на подростков, словно это их могло хоть немного смутить.
Кирилл обнимал её за плечи, и они молча шли по проселочной дороге в сторону дома. Смеркалось, жужжание всевозможных кузнечиков и сверчков раздавалось ото всюду, и эти звуки казались такими громкими, громче звуков большого города.
Молодые люди вернулись в дом, который был погружен в абсолютную тишину. Надежды дома не было, дочерей подростков тоже, скорее всего гуляли. В её комнате был разложен диван и застелен постельным бельём в мелкий голубой цветочек. Её комната и правда осталась прежней. Кирилл изучал фотографии на полках книжного шкафа, на которых была она, с отцом, с бабушкой, одна. Лора открыла шкаф, где лежали её вещи, той самой девочки, жившей в этой комнате. Стопка её глянцевых журналов, коллекцией которых она так гордилась, также занимали целую полку.
Рассматривать не хотелось, трогать вещи тоже, словно Лора боялась что-то потревожить. Она обернулась, и увидела, что Кирилл открыл крышку её старенького пианино. Лора совсем забыла о его существовании, он давно служил полкой для всякого хлама. Но скрыться от глаз музыканта инструменту не удалось.
— Пианино в твоей комнате? — спросил он, прикоснувшись к клавишам, и что-то быстро сыграл. — Совсем расстроено.
— Я целых два года училась в музыкальной школе, нет, меня не тянуло к музыке, просто в поселке ничего больше не было, чем увлечься, и бабуле нравилась идея «девочка за пианино», — Лора подошла к молодому человеку. — Но я вовремя бросила это занятие. У меня очень плохо получалось.
— Музыка — это прекрасно, — просто ответил он, сев за инструмент.
Кирилл смог из старого инструмента извлечь красивую мелодию, его пальцы на клавишах гипнотизировали. Он тихо запел. Кирилл это делал талантливо, он был в этом так органичен, словно именно сейчас она видела настоящего Кирилла. Но он резко оборвал мелодию и развернулся к ней. Лора замерла, она боялась снова спугнуть момент. Но он скользнул руками по её талии, подняв футболку, и нежно, практически не касаясь, поцеловал в живот… дрожь пробежалась по всему телу девушки, она вся покрылась предательскими мурашками.
Кирилл расстегнул верхнюю пуговиц ее джинс, скользнул молнией, открыв резинку красивых женских трусиков. Лора запустила руки в его волосы, прошлась пальчиками по шее, плечам, затем стянула с него футболку, оголив красивое, длинное, молодое тело… рельефные плечи и руки… Он поднялся, и не торопясь стянул с неё футболку, под которой не было нижнего белья. Кирилл изучал её в тусклом свете лампы на письменном столе. Лора себя не стеснялась, ей было приятно. Она также наслаждалась его близостью, ей нравилось на него смотреть, нравилось прикасаться…
Кирилл улыбнулся, прижал её к себе, и не отрываясь от поцелуя, начал наступать в сторону уже застеленного дивана…
* * *
Короткий стук в дверь разбудил Лору. Она нехотя открыла глаза, и первое что почувствовала, это тяжелую мужскую руку на себе. Кирилл… она улыбнулась, вспомнив обо всем, что между ними было… это было прекрасно, нежно, страстно… словно это было по любви? В ее детской комнате!
Снова стук…
— Лариса, проснись! — послышался встревоженный голос Надежды.
— Я сейчас, — ответила она.
— Лора посмотрела на телефон, было всего лишь пол восьмого утра… но она чувствовала, что выспалась, так как они с Кириллом, видимо уставшие за день, уснули сразу, не дождавшись даже полуночи и прихода всех домой.
Кирилл не шелохнулся, спал он крепко. Девушка выползла из-под его руки, встала, надела джинсы, футболку. Она планировала зайти сегодня к отцу, а после у них были билеты на поезд в Москву.
Лора вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Она прошла в кухню и от увиденного, у неё предательски сжалось сердце. Лора поняла, что произошло…
Надежда, вся заплаканная и опухшая от слез сидела за столом. Испуганные, так же с красными глазами и носами дочки, смотрели вовсе глаза на Лору. Девушка даже не догадывалась, как их зовут, хотя их знакомили не раз.
— Он умер, — выдавила из себя Надя и снова захлебнулась рыданиями. — Мой Андрюша! Как же мы теперь без него!? Ну как так!?
Лора молчала, страх и боль сковали её тело. Вчера отец сказал, что не задержит её, но зачем так поторопился? Подождал бы пока она уехала! Она не хотела всего этого видеть! Она не хочет ничего слышать! Она не хочет говорить! Она хочет домой, обратно…
Папа… больше у неё не осталось никого, она одна на всем белом свете… Мама, бабушка, папа… У отца не было ни братьев, ни сестёр, так и у неё не осталось ни дядь, ни теть… никого! И папа… Папа ушёл… Она осталась одна… Маленькая, хрупкая Лора…
Надя встала и попыталась обнять Лору, уверенная, что та нуждается в ласке. Только Лора не была приучена к этому, девушка попятилась назад.
