Этими словами географ закончил своё повествование. Час был поздний. Все поблагодарили Паганеля за интересный рассказ и отправились спать. Через несколько минут все спокойно спали, и только птица-часы, укрывшись в листве камедного дерева, отсчитывала секунды в ночной тишине.
Глава двенадцатая
Железная дорога из Мельбурна в Сэндхорст
Майор с неудовольствием узнал, что Айртон покидает лагерь, чтобы отправиться за кузнецом на станцию Блэк-Пойнт. Но он никому ни словом не обмолвился о своём недоверии к бывшему боцману и довольствовался тем, что решил не спать ночь и сторожить лагерь. Однако ночь прошла без всяких приключений; восход солнца застал всех участников экспедиции уже на ногах.
Что касается Гленарвана, то он опасался только одного: как бы Айртон не вернулся один из Блэк-Пойнта. Если ему не удастся найти там кузнеца, фургон не сможет продолжать путь. Это задержало бы экспедицию на много дней, а Гленарван, который жадно стремился к цели, не мирился даже с малейшей задержкой.
К счастью, Айртон не напрасно поехал в Блэк-Пойнт. Вскоре после восхода солнца он вернулся в сопровождении человека, назвавшегося кузнецом станции. Это был здоровенный детина с широкими плечами, но с низким лбом и отталкивающим выражением лица, в котором было что-то зверское. Впрочем, это не имело значения, если только он действительно знал своё ремесло. Кузнец был молчалив и не тратил времени на праздную болтовню.
— Хороший ли он работник? — спросил Джон Мангльс у Айртона.
— Я знаю его не больше, чем вы, капитан, — ответил Айртон. — Посмотрим.
По тому, как кузнец принялся за работу, сразу можно было увидеть, что это мастер своего дела. Работа кипела у него в руках, и он проявлял в ней незаурядные силу и ловкость. Майор заметил, что кожа на его запястьях воспалена и охвачена, как браслетом, полоской кровоподтёков, видимо ещё свежих. Засученные рукава дешёвой шерстяной рубашки не скрывали их. Майор Мак-Набс спросил у кузнеца, где он нажил эти, очевидно очень болезненные, раны. Но тот ничего не ответил и продолжал работать. Через два часа фургон был починен.
С лошадью Гленарвана дело было ещё проще. Кузнец догадался захватить с собою готовые подковы. Майор обратил внимание на то, что эти подковы помечены грубо сделанным знаком трилистника с наружной стороны, и показал их Айртону.
— Это клеймо станции Блэк-Пойнт, — ответил боцман. — Благодаря ему скваттеры легко разыскивают по следам заблудившихся лошадей.
Кузнец быстро подковал лошадь и, получив плату за свой труд, удалился, сказав за всё время не больше четырёх слов.
Через полчаса экспедиция тронулась в путь. По ту сторону зарослей тянулось широкое открытое поле. В высокой траве и возле изгородей, внутри которых паслись многочисленные стада, местами валялись куски кварца и глыбы магнитного железняка.
Несколькими милями дальше фургон попал на заболоченный участок, на котором колёса его оставляли глубокие следы. Здесь журчали ручейки, прикрытые, словно пологом, зарослями гигантских тростников. Далее дорога проходила мимо обширных лагун, быстро высыхающих под прямыми лучами солнца. Поездка пока что была неутомительной и, надо добавить, не скучной.
Элен поочерёдно приглашала к себе всадников: её «салон» был слишком тесен, чтобы вместить всех сразу. Здесь мужчины не только отдыхали от верховой езды, но и наслаждались беседой с двумя любезными и милыми хозяйками «салона». Разумеется, Элен не забывала ежедневно приглашать Джона Мангльса, и нельзя сказать, что его несколько серьёзные речи не нравились обитательницам фургона. Напротив.
Тем временем экспедиция пересекла почтовую дорогу из Кроулэнда в Хорсгэм. Дорога эта была очень пыльной, и пешеходы избегали её.
Пройдя вдоль подножья группы холмов на границе графства Тальбот, к вечеру отряд остановился в трёх милях от Мэриборо. Шёл мелкий дождь, и в других странах земля размякла бы, но здесь сухой воздух поглощал и впитывал в себя сырость, и в лагере нисколько не страдали от неё.
На следующий день, 29 декабря, ряд невысоких холмов, уменьшенное подобие Швейцарии, несколько задержал экспедицию. Всё время приходилось то взбираться на гору, то спускаться под гору, причём фургон трясло и качало самым немилосердным образом. В конце концов путешественницы предпочли идти пешком. Прогулка показалась им после тряски особенно приятной.
Около одиннадцати часов утра показался довольно значительный город Карлсбрук. Айртон предложил обогнуть город, не останавливаясь, чтобы выиграть время. Гленарван согласился с ним, но всегда жадный к новым впечатлениям Паганель заявил, что он непременно должен заехать в Карлсбрук. Ему предоставили эту возможность, а фургон медленно поехал в обход.
Паганель со своим всегдашним спутником Робертом, пришпорив лошадей, помчались в город. Даже кратковременный и поверхностный осмотр Карлсбрука позволял составить представление об австралийских городах вообще.
В Карлсбруке был банк, здание суда, рынок, одна школа, одна церковь и около сотни совершенно одинаковых кирпичных домов. Все эти здания разместились правильным четырёхугольником и были прорезаны сеткой параллельных улиц. Трудно представить себе что-либо более монотонное и унылое. Когда город разрастается, его улицы удлиняются, но тоскливая симметрия этим нисколько не нарушается.
В Карлсбруке царило большое оживление — обычное явление во всех новорождённых городах. В Австралии города растут, как деревья. Их словно вызывают к жизни солнечные лучи. Озабоченные люди торопливо шагали по улицам городка. Торговцы золотом толпились у подъездов приисковых контор в ожидании прибытия эскортируемых туземной полицией транспортов драгоценного металла с заводов Бендиго и горы Александра. Казалось, жажда наживы обуяла всё население городка, и приезд чужестранцев не привлёк ничьего внимания.
Покружив час по Карлсбруку, Паганель и Роберт выехали за его пределы, и помчались вдоль тщательно возделанных полей на соединение с остальным караваном.
Теперь экспедиция Гленарвана ехала по прерии, где паслись бесчисленные стада баранов. Прерия окончилась с внезапностью, свойственной австралийской природе, и сразу вслед а ней началась пустыня. Холмы Симпсона и гора Торангувер отмечали здесь южную границу округа Лоддо, на сто четырнадцатом градусе долготы.
До сих пор экспедиция ещё ни разу не встречала туземных племён, ведущих первобытный образ жизни. Гленарван начинал тревожиться, что в Австралии они встретят так же мало австралийцев, как в Патагонии патагонцев. Но Паганель успокоил его, сообщив, что дикари живут в сотне миль к востоку от этих мест, в долине Мёррея.
