тут, я должна спасибо тебе сказать, меньше мучиться будет наша девочка.
— Что? — воздухом давлюсь.
— Ой, только не зазнавайся… — ехидничает исподтишка.
Она это серьезно, или успокоить меня решила, чтоб лживое угрызение совести раньше времени не съело? Стоит и лыбится, в то время, как Тая стонет от боли. С каждым ее неровным всхлипом, сердце кровью обливается. Это ж пиздец какие муки. Злой орет внутри, требуя успокоить детку, а ведьма не пускает.
— Все будет хорошо! — уверяет.
Ну точно…
— Ты еще блядь скажи, что от этого, ни кто не умирал! — со всей дури в стену кулак вгоняю. Знает же, что я за это дико переживаю.
— Перестань! — верещит ведьма. — В ней достаточно твоей крови, чтоб спокойно пережить роды.
— Мне нужно к ней! — дышу через раз. Мне просто нужно видеть ее.
— Ей нужно спокойствие удерживать, чтоб с катушек не слететь, когда все начнется, — упирается в мою грудь рукой, отодвинуть пытается. — А еще не стоит забывать, что у нее двойня! И вообще, мне нужно с ней находиться, а не тебя успокаивать.
— Так иди! — кричу, указывая рукой на дверь.
— Обязательно, как только успокоишься, — прищуривается. — Ты что думаешь, я сама вызвалась, утешать тебя? М? — злиться начинает. — Да меня Тая умоляла, твои чувства в порядок привести…
Сука!
В душе ору, понимая, что ненароком сам косячу. Она ж блин от боли мучается сама, а еще в придачу и за меня переживать умудряется. Идиот!
— Успокойся! — кричу на волка, он душу мою сейчас пополам рвет.
— Не могу Ян! Сука не могу! — биться не перестает, и это пипец как невыносимо.
— Давай Ян, побегай немного…выпусти зверя! — предлагает Ева. — Как успокоишься — войдешь!
Словно блядь по команде разворачиваюсь и сходу в прыжке зверем обращаюсь. Со всех ног деру даю, чтоб не слушать криков своей жены.
— Что блядь, тебе так легче? Легче вдали от нее? — рычу злобно. Ведь это ж из-за него я успокоиться не могу, из-за него меня Ева к Тае не пускает. Несусь по мокрому пляжу, и с каждым вздохом все быстрей ускоряюсь. Пусть на хрен вымотается, чтоб заткнулся уже и заснул.
Сука! Ношусь тут с ним, когда Тая одна страдает…
Чувствую, как сердцебиение нормализуется, темп сбавляю, после и вовсе на шаг перехожу. Я не очень далеко от дома, спецом круги наматывал, чтоб находиться поблизости.
— Хочу к ней! — очень тихо говорит Злой.
— Что, наконец успокоился? — к крыльцу шагаю.
— Да, дай мне ее увидеть!
Зол я на него, даже просьбу выполнять не хочется, но все же продолжаю двигаться в зверином обличии на крики своей малышки. Иду а сердце вновь скакать начинает в бешенном темпе.
— Ева, почему так больно! — кричит Тая и меня подбрасывать начинает. Черт! Ускоряюсь, распахивая дверь и в комнату захожу, в которой над Таей суетятся три лекаря. Лежит маленькая вся в поту, тужиться пытается.
— Ян, совесть имей! Перекинься! — возмущается Ева, вытирая слезы моей крошки.
По хер ее возмущения, волком подхожу к Тае и мокрым носом в ее шею упираюсь.
— Я с тобой, девочка! — шепчу, кожу облизывая. — Потерпеть нужно, сладкая!
— Ян! — стонет снова. Бог ты мой! Ее ж трясет всю.
— Перекинься, последний раз прошу, иначе выйдешь, Ян! — злиться начинает.
Вот ведь достала! Она что думает, что Тая волка редко видит? Да я блядь почти каждый день перед ней перекидываюсь, собственно по ее просьбе. Возмущаюсь про себя и один хер повинуюсь.
— Детка! — за руку ее беру и губами к лицу тянусь. — Держись, маленькая! Думай о наших малышах! Ты помнишь как мы долго их имена выбирали? — спрашиваю, немного от боли отвлекая. — Мы скоро увидим Темочку, и Алисочку! — целую ее заплаканную щечку.
— Боже, Ян! — кричит напрягаясь, — Давай вернемся в наше утро, — просит, руку мою сжимая, — На диван хочу, там где хорошо, пожалуйста! — умоляет хныча.
Ей пиздец как больно. Сам чувствую ее рези, вот только не в паху, а за грудиной мать вашу.
— Тая, соберись! — строго просит Ева. — Давай, хорошая, тужься на счет три…
Рука малышки, крепче мою перехватывает, ноготками в кожу вонзается. Да хрен с ней, пусть хоть все в хлам вспорит — лишь бы легче стало!
— Раз…два…три.
— Ааа! — крик эхом разносится по всей комнате, дальше залетает в мое сознание и уничтожает весь мой самоконтроль в на хрен. Вы говорите, ада не существует? Черта с два!
На звериных инстинктах прижимаюсь к дрожащему телу Таи и просто тупо обнимаю, нашёптывая ей успокаивающие слова, а еще между делом к ангелочкам обращаюсь, чтоб они пожалели мамочку. Знаю, выгляжу жалко, но срать на всех.
— Вот так девочка! — радуется ведьма. — Ян, не хочешь сыночка на руки взять, а то мне нужно еще и дочь твою принять… — спрашивает Ева.
— Что? — голову поднимаю, и тут чьи то руки мне малыша протягивают. Моего маленького мальчика…
Сердце вскачь пускается, задевая какие-то непонятные для меня чувства. Что-то необузданное на меня обрушивается и словно по голове долбить начинает. Тело слабеет, душа наизнанку. Тяну трясущиеся руки к малышу и дыхание задерживаю, пока лекарь мне сына вкладывает.
Бог ты мой!
Радость стремительно с пят поднимается и словно шар грудину надувает. Не лопнуть бы…
Сынок!
Тема!
Мой маленький сынок!
Руки дрожат до сих пор, потому что чувствую, как он в пеленке ворочается, ручонки свои толкает, кряхтит но не плачет. Мужик!
На мамочку похож…
Улыбаюсь как придурок ей богу, но по другому не могу. Не могу. Это ж мой малыш!
Перевожу взгляд на Таю, которая во время короткой передышки, наблюдает за мной с замиранием сердца, хотя ей до сих пор адски больно — знаю. Однако она и тут удивляет своей искренней улыбкой, со слезами на щеках. Показываю ей Темочку и млею от невероятной нежности в ее глазах.
— Спасибо детка за Темочку! — шепчу, склоняясь над ней, целую мокрый лобик.
Ее грудная клетка сотрясается от рыдания, слезы градом катятся. Сентиментальная моя! Но ей можно… ей все можно!
— Тая, готовься! — командует Ева. — Давай собирайся, ты же хочешь еще и дочь на руках мужа увидеть!
Вот же нечисть! Знает как правильно мотивировать. Однако права она. Совсем чуть-чуть осталось…
— Малышка, мы с тобой! — подбадриваю детку, прижимая Тему к груди. — Давай, последний рывок остался!
Глава 57
Тая
Бог ты мой! Если б Ян знал, в какой я агонии прибываю — рехнулся бы наверно. Это еще с учетом того, что мне Яна помогает всю дорогу. Если б не ее силы, я бы уже давно
